За руку с ветром

"

"Он был расколот надвое. По природе своей Денис был человеком, стремящимся к гармонии с миром и с самим собой. Но из-за детской трагедии в его душе цвел черный цветок дисгармонии. И именно поэтому для других Денис казался едва ли не идеалом, а самому себе порою был омерзительным, особенно тогда, когда оставался наедине с собой, поэтому старался всегда занимать свой мозг – получением знаний, или общением, или каким-то делом.

Дэн никогда не чувствовал раздвоение личности, но он никогда и не чувствовал себя цельным человеком.

Конечно, время – это главный созидатель и целитель душ, и с его течением Смерч менялся, а когда он по-настоящему впервые полюбил девушку, то его внутреннее состояние стабилизировалось, черный цветок завял, дав возможность расцвести другому цветку – лазурному.

Какое-то время все было хорошо. Счастливое настоящее заставило померкнуть прошлое.

Однако когда трагедия случилось и с Инной, то Денис едва не сошел с ума от проклятого чувства вины. Первая потеря – родная мама, для него стала олицетворением печального черного, как земля, цвета, а вторая, Инна, – нежного лазурного, как море.

И если постепенно, с возрастом, парень осознавал, что маленький ребенок не мог быть тем, кто убил собственную мать – ведь она спасала его, рискуя своей жизнью, то после потери Инны все обрушилось на него с новой силой.

Глубокое чувство вины не отпускало его, вцепившись в душу, как бойцовская собака в жертву. И терзала, терзала, терзала, и кусала все сильнее, и впивалась с упорством, равным упорству самого Дениса.

И до сих пор, раз в год, ему снилась мертвая бабушка, кричащая яростно: «Убийца! Убийца!», рвущая на себе жемчужные черные бусы и тыкающая в него пальцем с острыми бордовыми ногтями, которые стремительно превращались в когти. И бусины, раскатываясь по стеклянному полу, тоже вдруг начинали шептать, кричать, обвинять… Мать ему не снилась ни разу, а Инна – только тогда, когда он был без сознания из-за потери крови.

Дэну казалось, что женщины, которых он любил, гибли из-за него.

Из-за его беспечности, глупости, недосмотра. Из-за того, что он живет, умирают другие.

Какое-то время он даже боялся за Леру. А потом стал бояться за еще одну представительницу такого прекрасного, такого беззащитного порою пола. Денис, внезапно привязавшийся к Маше, девушке-другу, девушке-смеху, девушке-огню, вдруг отчетливо понял, что не переживет, если она станет его третьей потерей.

Его персональное проклятье не должно подействовать на нее.