За руку с ветром

– Отлично! Чего? Смело говори мне, что ты хочешь, и я принесу тебе это. Хотя ты должна хотеть амброзию, – сообщил девушке воодушевленный Черри. – Знаешь почему?

– Нет. Почему?

– Потому что это напиток богов, а ты похожа на маленькую богиню, – сделал он красивый комплимент блондинке, а она только потупила взор, что невероятно его умилило. Хоть Саша и знал ее всего лишь несколько минут, а ему хотелось уже взять и прижать к себе эту очень хорошенькую и явно покладистую девочку.

– Ну что вы, Александр, какая я богиня, – сказала Аня со вздохом. Ее кузины с недовольством косились в их сторону.

То, что Черри заигрывает с ней, а не с ними, их явно задевало, и девушки зло перешептывались между собой.

– Ну, Анюта, что вы хотите, кроме амброзии? – продолжал играть роль хорошего парня Черри. – Может быть, розового вина? Сопроводить вас в бар?

– Я даже не знаю, – заколебалась Аня, поправляя пепельные локоны.

– Куда ты хочешь пойти? – недовольно спросила вдруг жена председателя Заксобрания, услышав кусок их разговора. – Никуда не ходи, оставайся рядом с нами.

– Хорошо, тетя, – почти смиренно отвечала девушка и печально посмотрела на Черри большими зелеными глазами.

Тот тоже опечалился. А особенно грустно ему стало, когда степенный политик, взятый под руку своей грозной супругой, покинул родителей Черри и вместе со своими дочерями и племянницей переместился в другой конец зала.

– Это кто? – тут же спросил Саша у Павла Аскольдовича. – Что за мега блонди?

– Выражайся чуть более культурно, друг мой. А если ты имеешь в виду ту юную светловласую особу, то могу лишь сказать, что она – племянница Ивана Игоревича, дочь его почившего лет двадцать назад брата.

Воспитывается с детства с его дочерьми. Милая девушка, не правда ли? Только жаль, Иван Игоревич редко выводит ее в свет. Весьма редко.

– Да она у них за Золушку, – вмешалась Ангелина Карловна, услышав разговор. – Девочка для биться и мытья. Посуды и полов.

– Геля! – возмутился ее супруг. – Это всего лишь твои домыслы!

– Это не мои домыслы. Это то, что думает и говорит общество, – отвечала его жена-актриса, как и многие творческие люди, склонная кпреувеличению.

– То, что думает и говорит твое общество, зачастую лишь сплетни, не более!"

"– Дорогой мой Павел Аскольдович, – невозмутимо произнесла женщина.

 – Ты слишком хорошо думаешь о людях. А женушка Ивана Игоревича, эта мегера, слишком хорошо использует людей. Их племянница у них – вторая домработница. Первую они держат только для того, чтобы то самое общество, которое ты только что критиковал, не говорило, что их семья не может себе позволить прислугу, не более. Все знают, что-мегера девчонку просто терпеть не может, терпит из-за мужа. И дочки ее тоже.