За руку с ветром

Он чувствовал себя братом потерявшего дружину раненого князя, скорбящему по этому горькому поводу, но получившему свободу от нелюбимого воинского ремесла. Ну почему так все вышло? Это что, тоже судьбе чертовой было удобно? Тоже ей? Ей что, удобно, чтобы он, Никита Кларский, всю жизнь страдал, так, что ли? Да что за дела, вашу мать!

Вскоре Ник уже был за городом и встретился с нужным человеком, а еще через пару часов в кармане его лежали новые документы на имя Филатова Игоря Владимировича. Ни на одном полицейском посту его не остановили, и парень беспрепятственно сделал все то, чему учил его Андрей.

Март предусмотрел многое – в том числе несколько путей отступа. Для себя и для младшего брата. Деньги для Кларского тоже не были проблемой. Ему оставалось доехать до соседнего города и сесть на поезд, чтобы после прибыть в аэропорт и оказаться на борту международного авиарейса.

А расстроенная Ника, вцепившись в подушку и проплакав на диване, где совсем недавно лежал Ник, так и не нашла оставленный им на кухне листок, на котором были криво нарисованы угловатые мальчик и девочка – этакая карикатура на рисунок, сделанный девушкой на холодильнике в квартире Кларского.

Ник начертил их за пару минут до того, как проснулась Ника, когда увидел собственные портреты, лежащие на полу. Перед тем как сложить их на столике, парень повертел их в руках, еще раз поняв, что Ника все же очень неплохо рисует, после погладил ее по волосам и нарисовал этот рисунок.

«Жди, я тебя запомнил», – написал Ник на обратной стороне листочка и прикрепил его магнитом к холодильнику.

* * *"

"Петр галантно открыл дверь своего фиолетового авто перед Лидой, и она, поблагодарив молодого человека кивком, села на переднее сиденье.

Он наклонился к ней и поцеловал в щеку, а после сам застегнул на девушке ремень безопасности и на удивление нежно улыбнулся. Правда, тут же послал свою нежность далеко к адовой всеобщей прабабушке и с самым независимым видом уселся за руль. Нежность с его лица пропала, вернее, тщательно замаскировалась в темно-синих глазах и для верности еще укрылась за густыми черными ресницами, как за шторками. По неизвестной причине и на зависть девушкам и женщинам у обоих кузенов Смерчинских ресницы были просто превосходные и отличались только цветом.

– Ты ведь сегодня свободна, – утвердительно сказал Петр.

– Скорее да, чем нет, – согласилась Лида.

– Поэтому мы с тобой съездим в одно местечко. Нет, бессовестно тебе лгу. В два, – сообщил девушке молодой человек.

– Да? – Лида улыбнулась ему. Ей безумно нравились его уверенность – и самоуверенность тоже, спокойствие и расчетливость, а еще – желание и умение быть лидером.