За руку с ветром

"

"Я в удивлении уставилась вперед, не понимая, почему музыканты появились на сцене, а ко мне совершенно неожиданно подошел незнакомый парень, симпатичный, с ехидными глазами и красными дредами, сверился с чем-то на экране своего планшета и спросил без всякого стеснения, вогнав меня в густую чащу дикого ступора:

– А тебя и искать долго не надо! Ты Маша Бурундукова?

– А?

Меня тут же посетило чувство потрясающего по силе дежа-вю.

– Бурундук – это ты? – уточнил еще раз молодой человек. Подросток рядом удивленно глянул в нашу сторону. По-моему, он очень хотел бы быть Машей Бурундуковой.

– Я, – звенящим голосом произнесла я. Меня словно пыльным мешком по голове огрели. И совсем уже не хотелось обижаться на это дурацкое безобидное прозвище. – Да, я. А что? Что случилось?

– Меня тут один человечек послал, – весьма туманно выразился парень. – Короче, пошли за ограждение, Маша.

– Зачем?!

– Затем! Пошли! Давай, времени мало.

«Иди! Дуреха, иди! Его послал Денис!» – с космической скоростью сообщили мне головастики, которых уже трясло из-за нервов так же сильно, как и мои пальцы, которые, несмотря на жару и солнце, стали холодными.

– Ну, ты идешь? – кинул короткий взгляд парень с красными дредами в сторону сцены и подергал себя за светло-золотой пропуск, болтающийся на его груди – точно такой же, как у парня Кати. – Да не бойся ты, ничего я тебе не сделаю.

Мы под настороженными, но не агрессивными взглядами охраняющих сцену ребят в форме прошли за ограждение и оказались в непосредственной близи от музыкантов. Каким-то расчудесным образом за нами следом просочился и подросток в балахоне. На него никто не обращал внимания, и он был жутко доволен.

– Да что такое? – ошарашенно спросила я у парня с дредами. Это что, чудо?

– Ничего, – ухмыльнулся он. – Смотри на сцену, Маша. И внимательно слушай.

– Да в чем дело-то?!

– В тебе, видимо, – невозмутимо отозвался парень.

Беловолосый солист «На краю», облаченный в темную мрачную одежду – штаны с цепями и заклепками и черную футболку с рукавами до локтей и пугающим кровавым рисунком на спине, остановился посредине сцены, напротив микрофона, мгновенно приковав к себе внимание. Он внимательно оглядел нежно-салатовыми – это я уже потом разглядела – пугающими глазами людей, столпившихся у ограждения.

– Меня тут кое-что попросили сделать. Спеть. И это песня для девушки моего друга, – неспешно сказал музыкант в микрофон, обхватив его обеими руками. – Я надеюсь, что она слышит меня.

Я навострила ушки. Надо же, кому-то повезло – сам Кей будет кому-то петь песню, вот бы мне так…

«Дура разэдакая, это и так тебе!» – заорал самый умный головастик, и я прикрыла губы ладонью.