За руку с ветром

И пока другие музыканты «На краю», спустившиеся следом за своим лидером, общались с возбужденными поклонниками, требовавшими едва ли не в истеричной форме еще одну песню, Кей повел меня следом за собой куда-то за сцену, на закрытую простому люду территорию, предназначенную только для избранных, где народу было очень и очень немало: звукорежиссеры, техники, работники сцены… Все они суетились, что-то делали и куда-то с чем-то бегали, таскали кучу проводов, передвигали аппаратуру. На Кея пялились, но не все решались к нему подойти. Видимо, эти люди были предупреждены о внезапном коротком представлении, потому как звук был просто на высоте – и в этом я убедилась еще и вечером.

– Здорово, Кей! У вас что, захват сцены был? – улыбнулся музыканту какой-то лысый тип с пивным животиком и с бородкой. – С руководством феста обговорили хоть?

– Да, – кивнул тот ему и пошел дальше, попутно здороваясь с людьми.

А я шла за музыкантом, с трудом переставляя ноги, и думала, что сейчас я точно вознесусь к Боженьке.

– Кей… это… скажите… скажите, мы куда? – спросила я вновь взволнованно, когда мы проходили мимо палаток приехавших музыкантов, которые служили им гримерками.

– Сейчас сама все увидишь. Не отставай, Маша, – отозвался он, заворачивая вправо, к здоровенной темно-синей палатке, около которой стоял лоснящийся на солнце микроавтобус. На палатке виднелся большой листок белой, чуть потрепанной бумаги, где кто-то страдающий весьма специфическим чувством юмора написал: «Клуб жертвоприношений «На краю». Первый вошедший автоматически становится первой жертвой и одновременно едой. Заходите, пожалуйста. Мы вас ждем.

– Туда, – кивнул он на палатку и быстро обвел своим невероятным взглядом округу. – Заходи.

– Я не хочу быть жертвой, – заупрямилась я. Кей оглядел бумажку скептическим взглядом, покачал головой, повернулся ко мне и сказал:

– Не бойся, мы уже поели. – Он так ухмыльнулся, что я ему не поверила. Мне показалось вдруг, что я уже слышала сегодня его голос, но из-за обилия эмоций разум почти не работал.

В палатке меня есть не собирались – других музыкантов «На краю» там не было, и мы с Кеем остались вдвоем.

– Как настроение? – спросил он.

– Это… Хорошо. Но… Почему вы говорили, что я должна простить Смерча, то есть Дениса? – с трудом ворочая языком, спросила я.

– Потому что он раскаивается. За все, что сделал. Простишь его?

– Я теряюсь, – призналась я. – Вы просите меня простить Дэна?

– Прошу.

– Но… как? – в моей голове не могло уместиться, что фронтмен НК не просто знаком с Дейлом, а еще и пел для меня и передавал мне со сцены его слова. Как такое возможно, как?!

– Все просто, Маша. Он попросил меня об этом.