За руку с ветром

Ангел, вставай!

«Это его мама!» – в панике человека, возвращающегося домой по знакомой тропе и неожиданно попавшего под артобстрел, подумала Марина. Глаз она так и не открывала – ей стало очень и очень страшно. А еще и стыдно. Она повела себя, как последняя… ну, та самая, что стоит ночами у обочины.

Мама Микаэля, похоже, так не думала. Или не выказывала своих чувств. По крайней мере, она продолжала вполне дружелюбно, словно ничего страшного в этой двусмысленной ситуации не видела, будить сына и всячески укорять его перед девушкой. Актерская, творческая и свободолюбивая натура Ангелины Карловны Берг, верящая в любовь с первого взгляда и жуткую страсть на всю жизнь, не видела ничего предосудительного в том, что ее сын привел домой девушку и провел с ней замечательную ночь. В либерализме Ангелина переплюнула даже Олега Смерчинского, которого знала еще со школы. Именно из-за их дружеского общения с самого раннего детства Дэн и был знаком с Черри и Ланде.

Пока Марина старалась почти не дышать – чтобы ее не разоблачили, Ангелина Карловна выбежала из спальни сына, оставив дверь открытой.

– Паша! – позвала она громким и хорошо поставленным голосом кого-то из коридора. – Паша, или сюда!"

"– Что такое? – раздался спокойный мужской голос. У Марины сердце прилипло к спине. «Это еще кто?! Какой еще Паша? Господи, да покинет она эту ужасную квартиру?!»

Ей вдруг вспомнилось кое-что из того, что было этой ночью, и Марина даже вздрогнула. Если первоначально в ней жила чисто женская уверенность, что во всем случившемся был виноват этот беловолосый кретин со светлыми ресницами и бровями, то теперь она почти точно знала, что ее вины было куда больше. И ее активности. Марина вновь приоткрыла один глаз и покосилась на Микаэля. Неудача с Черри вообще напрочь вылетела из ее головы.

«Чтобы тебя… Ты что, не мог сказать мне «нет»? – думала она лихорадочно. – Глупая милаха! Или это я глупая? Бли-и-ин…».

– Паша, я не знаю, как их разбудить, – пожаловалась тем временем Ангелина Карловна мужу-режиссеру. Услышав ее голос, Марина вновь закрыла глаз, молясь, чтобы мать Ланде ушла куда-нибудь подальше.

– Да пусть спят, – отозвался Павел Аскольдович. – Лето ведь. Ты же знаешь, как мальчик не любит, когда его будят.

– Но они пропустят обед, – капризно отозвалась женщина.

– И что? Зато будут на ужине.

– На ужине не будет меня, у меня репетиция в театре. А я хочу пообедать со всеми вместе.

– Дорогая, а это вообще кто? – поинтересовался Павел Аскольдович, заглядывая в комнату. Он и сам недавно выбрался из объятий Морфея и ходил по дому в длинном темно-синем свободного покроя шелковом кимоно с вышитыми на нем драконами и иероглифами.