Секретарь старшего принца 2

В разговор вклинился бесшумно подошедший Элоранарр:"

"– Тогда зачем ты говорил своим вассалам, что Аранские слабы и не смогут вам помешать, что мы из-за своей слабости примем сторону победителей, и поэтому вы можете смело нападать на Мэгранов, главное – выиграть бой?

Император зарычал громче, но Лёвенхорм в своей странной обречённой покорности отозвался:

– Да, я говорил такое, но это был единственный способ заставить мой род и моих вассалов нарушить закон. Они верны вам, и мне пришлось лгать, чтобы добиться своего.

– И ты думаешь, я поблагодарил бы тебя за то, что ты порочил мой род? – император разжал запылавшую руку, чтобы не поджечь волосы Лёвенхорма. – Надеялся, что я прощу такое?

– Да, я надеялся, что вы поймёте меня, ведь ваш старший самый сильный и самый разумный, ответственный сын потерял право наследования из-за происков недоброжелателей. Вы должны понимать, что я почувствовал, осознав, что из-за Мэгранов останусь без наследника.

– Это я из-за вас останусь без наследника! – Моерр ринулся на него. – Это вы всё устроили!

Они с Лёвенхормом сцепились. Ошейники не позволяли им полностью обернуться или использовать магию, но у них оставалась сила драконьих мышц. Император отступил, позволяя им кусаться и пинаться, выплеснуть накопившуюся ярость. Рык и звуки ударов эхом отдавались под потолком, на золотой пол брызнула кровь. Альвир и Данарр отодвигались, но запах крови, витающая в воздухе агрессия отзывалась в них рыком, они скалили зубы и, казалось, тоже могли броситься в драку.

Моерр и Лёвенхорм не уступали друг другу. В отчаянной злости они сыпали удары, царапались. Ошейники закрывали шеи, и они целились в запястья, надеясь вырвать плоть и ослабить противника кровотечением. Иногда наверху оказывался Моерр, иногда – Лёвенхорм.

Моё сердце, успокоенное самовнушением, норовило забиться быстрее. Элоранарр когтил папку, император Карит чутко следил за дракой вассалов. Альвир и Данарр настолько сосредоточились на ней, что не смотрели друг на друга, не пытались сблизиться или отговорить отцов. Звериные инстинкты взяли верх. Я краем сознания отмечала удачные и неудачные удары противников, продумывала наиболее эффективные связки, которыми можно было бы добиться быстрой победы, если действовать с холодной головой, а не в приступе слепой ярости.

Не сразу я осознала, что Элоранарр смотрел на меня. Отступил за императора и смотрел очень внимательно. Его глаза казались чёрными, ноздри трепетали, а губы опять налились кровью, придавая рту чувственный вид.

Сердце ёкнуло, и я отвернулась к стене. Взгляд Элоранарра был почти физически ощутим, и мне некуда было от него деться.