Секретарь старшего принца 3

Ниль побледнел, сглотнул и опустил голову:

– Забудьте, что я сказал.

– Я подпишу все необходимые разрешения и приказы на такую операцию, – пообещала я.

И пусть я закрылась от эмоций Барнаса, но этот запах крови, это острое воспоминание, вновь пережитые чувства… Находиться я здесь не могла, просто не могла, мне не хватало воздуха, и я двинулась к двери.

Офицеры рванули в стороны, как от волны цунами.

Выйдя на улицу, я взлетела и села на тёплую черепицу крыши. По улицам, охватывающим ряды домов, тёк народ, передвигались повозки. Столица продолжала жить своей жизнью, и плевать ей на мёртвых…

Даже здесь, на крыше, на открытом воздухе, я задыхалась, меня потряхивало от бурлящих внутри чувств, но и уйти нельзя: там, внизу, пять из шести последних оставшихся в строю офицеров столичного ИСБ, а загадочные отравители могли вернуться…

Кажется, я поняла, как их отрава прошла защиту: алхимик ИСБ проверял пирожки на смертельные яды, ведь по логике вещей если травить, то насмерть, но яд-то не смертельный.

У алхимика просто не было подходящего реактива.

Подул ветер, у идущих внизу затрепетали волосы.

Я сидела на покатой крыше, а в Столице медленно наступал вечер.

И вдруг небо взорвалось красными беззвучными фейерверками, они окрасили всё в кровавые тревожные оттенки. По всему городу пророкотал траурный гонг.

Сердце ухнуло в пустоту, я покрылась чешуёй, схватилась за рукоять Жаждущего крови и застыла.

Это знак траура… значит, сейчас принца Арендара объявят мёртвым.

Надо было сказать Элору о проблеме с офицерами ИСБ, надо было сказать, а не прятаться и молчать!

Ударом кулака я размозжила черепицу, острые кусочки соскользнули вниз, разбились о каменные плиты двора.

Я уткнулась лицом в ладони.

Поздно было сожалеть, что сделано – то сделано.

В руку ткнулся бумажный самолётик. Ткнулся настойчивее, и я перехватила его, нервно раздёрнула, надорвав край.

Казалось, сами буквы обожгли, потому что это был почерк Элора:

«Всё в порядке?»

Нет! Не в порядке!

Я смяла лист. Владела бы огненной магией – он бы мгновенно обратился в пепел. А так требовалось осознанное усилие и напряжение для активации огня, и поэтому я всё ещё держала эту проклятую бумажку, недавно лежавшую под пальцами Элора, прикосновения которого были мне так нужны.

Внизу всё громче переговаривались – траурный фейерверк и гонг взбудоражили горожан.

Второй самолётик тоже ткнулся в руку, я поняла, что порву его, и поэтому лишь сжала крыло, позволяя неторопливо развернуться под действием вложенного заклинания:

«Ты всегда можешь обратиться ко мне»."

"Это уже от Дариона. Зажатый в пальцах листок затрепетал на ветру.