Секретарь старшего принца 3
Элоранарр определил условия дальнейшего сотрудничества, сгорающей от брачной магии Риэль остается сделать выбор. Она слаба как никогда, но это не повод надеяться, что враги дадут ей передышку. Наоборот, именно в момент слабости они наиболее опасны, особенно те, удара которых она не ожидает.А убегающий от страсти Элоранарр настолько ли категоричен, или есть условия, при которых он готов принять ее голос Сиринов?
Причём я знала, что за достойную плату они лишнее существо и убрать могут, но мне, как представителю официальной надзорной власти, такую услугу не предложат.
Сложнее было с Косым Локом. Ярость толкала на необдуманные поступки: ворваться в его убежище, всё разнести, всех запугать, показать, кто тут дракон, и вытрясти из Косого Лока всю правду о желтоглазом бандите и его существах, но…
Во-первых, я не знала, где убежище Косого Лока, и не знала того, кто точно мог бы меня на него навести.
Во-вторых, в моём воображении в разборке с Косым Локом слишком часто применялась ментальная магия, и если бы я оказалась лицом к лицу с ним, возможно, я бы не сдержалась и что-нибудь такое сделала.
К счастью, несмотря на буйство брачной магии и кровожадные порывы, мне хватило мозгов понять: сейчас я не в том состоянии и положении, не те у меня ресурсы, чтобы носиться по Столице в поисках одного из преступных королей и вытряхивать из него информацию.
И я, хотя всё во мне протестовало и требовала боя, требовало рвать и кусать, разрушать, изничтожить всех преступников за то, что они творят, я усмирила эти желания и решила написать Косому Локу письмо.
"После того, как всю Столицу перетрясли из-за убийств Неспящих, у нас с преступными королями установился неприятный, но взаимовыгодный нейтралитет: они не допускали совсем уж беспредела и следили за тем, чтобы преступников в Столице не становилось слишком много, также обязались сдавать культистов, шпионов чужих стран и Неспящих. В ответ мы не трогали верхушку преступного мира и не патрулировали один район.
К тому же среди преступников были не только пришедшие к ним после стандартного обучения, но собственные маги, рождённые на улицах, обучавшиеся у подпольных мастеров и владевшие незнакомыми нам формами заклинаний, что делало высокоранговых преступников силой, с которой в определённой степени приходилось считаться.
Всё это я повторяла себе, чтобы удержать в узде неистовое желание убивать, калечить, вытрясти правду из всех причастных к этому делу и добраться до убийц. Иррациональное желание отомстить за чужую семью сплелось с моими желаниями, вплавилось в них – я понимала это, но не хотела останавливаться.














