Секс-няньки по соседству

Протягиваю руку за водой и…

Глава 47

Он броском змеи хватает меня за шею, частично перекрывает доступ к кислороду, прижимает к себе настолько тесно, что кажется слышу гулкое сердцебиение.

— Ты что творишь?! — вскрикиваю, упираясь ладонями о его голую грудь. — Ты же обещал!

— Ты же хочешь пить? — спрашивает он и бутылку над моим лицом поднимает. Открытую.

— Ну не так же! Отпусти меня немедленно, — еложу я, но получается только по его твердому, огромному телу. Что только хуже для меня и приятно для него.

Он нависает надо мной и жалит взглядом.

— Открой рот, как хорошая девочка и попей, — говорит сдержанно, но я вижу, как его лицо искажается в злобе.

— Прекрати, Ренат. Я закричу.

Боже, ну что за невыносимый мужчина! Свалился на мою голову и таранит своей наглостью. Заставляет меня чувствовать себя жертвой. Желанной, но такой глупой.

— Кричи, мне очень понравилось, как ты кричишь. А еще больше мне понравилось, как ты сосешь. Пей, я сказал! — давит он мне рукой на подбородок, и я невольно приоткрываю рот, чувствуя, как обильная струя заполняет пространство.

Давлюсь и выплескиваю жидкость себе на благопристойную рубашку. Которая в миг становится верхом эротичности, потому что под мокрой тканью становится видно грудь и предательски торчащие соски. И это замечаю далеко не одна я.

Внутри поднимается настоящая лава безумной злобы. Почему? Почему нельзя хоть раз сделать так, как хочу я?

Почему нужно вечно применять силу, показывать какие они сильны «самцы». А я? А я имею свободу выбора? А я могу сказать, что вообще больше не хочу выбирать?!

Накидываюсь на него с рыком, хочу вцепится в лицо ногтями, но он без особых усилий, чуть отталкивает меня. Ловко справляется, глаза закатывает на мои выпады. Даже самодовольно ухмыляется.

Снова подтягивает к себе и махом садит на барную стойку. И я хочу его ударить.

Слезть, убежать, чтобы снова дать волю слезам, как он вдруг соединяет мне ноги, кладет мне голову между ног и… замирает.

Так, словно не было сейчас этого показательной демонстрации силы, так, словно он устал и прилёг отдохнуть.

— Я скучал, Кать, — признается он и обнимает меня своими огромными руками.

А я хватаю ртом воздух, потому что подобное признание выбивает из-под ног почву. Одним жестким ударом. Словно это не он признаётся в чувствах, а я оголила свою душу. И сердце так бьется в груди.

— Ренат…

— Ты же дура, не понимаешь. Не видишь ничего. Со мной тебе надо быть. Для меня детей рожать, — поднимает он взгляд и смотрит настолько проникновенно, что у меня дыхание перехватывает."

"Оглушил. Одурманил. Словами своими на колени поставил. Чувства во мне снова открыл, с которыми справиться невозможно. Они уже овили мое сердце, зажали его и давят, давят. До щемящей боли в груди. Головокружения.