Земля лишних. Трилогия

Трупы бандитов свалили за обочину и покинули место боя. Шли, почти не останавливаясь, до самого ночного привала. На привал остановились там же, где останавливаются все конвои и где ночевали мы вместе с «Ящерицами саванны» Джеймса. Организовались, выставили посты, зажгли костры. Нашелся в колонне и фельдшер, который более вдумчиво сумел заняться ранеными. Наконец и нам с Бонитой удалось остаться вдвоем.

– Как ты, Guapa? – спросил я, присев рядом у костра."

"– Хорошо, – улыбнулась она. – Все удачно сложилось. С тобой можно воевать.

– Только воевать? – поддел я ее.

– Прекрати! Не только, но воевать тоже можно, если время от остального останется, – засмеялась Бонита и стукнула меня кулаком в плечо. Затем она спросила: – Что теперь?

– Хочу этого урода допросить по-быстрому. Мало ли что тут еще происходит?

– Да, надо, – согласилась она. – Ты не забыл, кстати, что я русского языка не знаю?

– Нет, не забыл.

– Я понемножку учить его начала, несколько фраз пока. Такая у нас будет официальная версия.

– Хорошо, – кивнул я решительно. – Буду учить со всей строгостью, как в техасских школах!

Я уже успел, к удивлению своему, узнать, что школы на территории Техаса практикуют битье учеников по мягкому месту неким деревянным веслом.

Впрочем, в Техасе и в Старом Свете во многих школах это практикуется, а уж когда здесь проповедники стали определять законы, то такая практика стала обычной. Будут дети – отдам в школу подальше от Техаса.

– Я тебе дам «строгость», – зевнув, пригрозила Бонита. – Забыл, как я стреляю?

– Да уж, забудешь такое. Ладно, пойду. Ты со мной?

– Иди, я не хочу, – отмахнулась она. – Лучше здесь подожду.

Я поднялся от костра и пошел к грузовику, в кузове которого сидели связанный пленный и охранявший его мужчина с АКМ.

– Пить ему давали? – спросил я у охранника.

– Давали, – кивнул тот. – А кормить не стали – обойдется.

Я сел на боковую скамейку, посмотрел на пленного внимательно. На вид – классический мелкий уголовник с немелкими отсидками. Из тех, что успевают за ворота тюремные выйти, чемодан на вокзале украсть и обратно сесть. Руки как синяки, на пальцах «перстни» еще с малолетки. На худой груди, видной через распахнутый ворот «камка», тоже все было покрыто синими разводами «партаков».

Тот еще гусь, в общем.

– Ну рассказывай, как ты, кто ты, что ты? – предложил ему я.

– С чего это? – притворно-равнодушно спросил он.

– А мне интересно, – усмехнулся я, – что ты за тварь такая.

– Душу, что ли, излить предлагаешь?

– Мне до твоей души как до дохлой крысы, – вполне честно ответил я. – Просто рассказывай.

– А мне что, за этого типа скидка будет? – Впервые в его голосе проскочил какой-то интерес.

– Пожалуй, что и будет, – кивнул я.