Земля лишних. Трилогия
Классическая трилогия о приключениях нашего соотечественника, ветерана афганской войны, бывшего военного инструктора.Привычная жизнь Андрея Ярцева рушится, но неожиданно перед ним открывается выход из сложной ситуации, а за ним – новый удивительный мир.Андрей найдет в нем смысл жизни, верных друзей и любовь. Но ничто не дается бесплатно, и вновь обретенное счастье придется защищать от врагов, новых и старых.
Как мне кажется, тех, у кого нет доступа к орденским подготовленным кадрам или агентурной сети, но которые хотят устроить акцию – и тем себя возвысить.
– Какая акция? – насторожился Барабанов.
– Судя по всему – какая-то большая пакость в наш адрес, – пожал я плечами. – Не поручусь, но так выглядит. Я не думаю, что они хотят меня просто позвать и сказать: иди, мол, застрели Барабанова, скажем.
– Спасибо, – поблагодарил Николай.
– Не вопрос. Обращайтесь, если что, – ответил я. – Они не дураки все же. Скорее всего, они хотят произвести акцию в конкретном месте, во время конкретного события.
Он подумал, кивнул:
– Хорошо, мы прикинем список возможных вариантов. К «воротам» теперь. Откуда такая мысль?
– Очень просто, – начал я объяснять. – Оказывается, все руководство Ордена и все более или менее влиятельные фигуры живут на Нью-Хэвене.
– Верно, говорили, – подтвердил Николай. – Выглядит логично. Дальше давай.
– Кроме того, я понял, что Нью-Хэвен посещается… именно «посещается» людьми из Старого Света, – надавил я на слово «посещается». – И по некоторым намекам я понял, что в этот мир из Старого Света приезжают, чтобы на Нью-Хэвене время проводить вне сферы деятельности законов.
– Что-нибудь еще? – спросил Барабанов.
– Да, и эта информация у нас давно, – кивнул я. – Остров Ордена и Нью-Хэвен охраняет одно и то же подразделение патрульных сил. Поскольку Орден не строит большой бюрократической структуры, а нацелен на эффективность, есть смысл предположить, что оба острова обслуживаются одним и тем же чиновничьим и менеджерским аппаратом.
– А дальше? – буквально подталкивал меня Барабанов."
"– А дальше – увы, придется действовать грубо, – заявил я без всякого сожаления.

















