Земля лишних. Трилогия

Краем глаза я заметил шевеление в дзоте и переключил внимание туда. Молодой парнишка в камуфляже попытался навести «корд» на местного болотного повелителя, но второй, постарше, не дал ему этого сделать. Между ними возник краткий спор, причем младший возражал, а старший показывал рукой на соседний остров. Затем младший оставил крупнокалиберный пулемет в покое. Понятно. Эту страхолюдину тут знают и пугают им рабов на соседнем острове, чтобы не разбегались. Или ему их скармливают – дело нехитрое, и он у них за похоронное бюро. А очереди из «корда» пулями калибра 12,7 мм хватило бы даже этому гиганту за глаза.

Они бронетранспортеры прошибают, не то что крокодилов.

А крокодил между тем ничего лучше не придумал, как дотолкать «тапира» на отмель в десяти метрах от нас и там приняться за еду. Не то чтобы я опасался, что он заодно привлечет внимание и к нам, вовсе нет. Мы были очень хорошо замаскированы, и обнаружить нас с постов на той стороне протоки было невозможно. Даже в тепловизор – земля уже нагрелась. Но я судорожно вспоминал, каким образом крокодилы обнаруживают свои жертвы.

В голове почему-то упорно крутилась мысль о том, что змеи чуют тепло, а у летучих мышей есть сонары. При чем тут крокодилы, было непонятно, но вспомнить, как они ищут добычу, у меня не получалось. По запаху? Зрением? Спинным мозгом чуют?"

"«Вал» и «винторез» были заряжены бронебойными патронами, оптимальными для джунглей, но, разглядывая невероятной толщины костяные щитки на морде крокодила, я сомневался, что даже эти тяжелые, шестнадцатиграммовые, но низкоскоростные пули способны эти щитки пробить. И если мы крокодилу не понравимся, аппетит ему, например, испортим, то или он нас съест, или бежать нам от него по кустам под очередями двух крупнокалиберных пулеметов.

Ел крокодил «тапира» очень впечатляюще. Затащив толстую тушу жертвы на отмель, он пристроился рядом. Пасть у него была заметно шире, не такая заостренная вперед, как у земных крокодилов, и зубы у него, в отличие от земных его аналогов, строением больше напоминали акульи, острые и частые, растущие в несколько рядов, которые легко рвали мясо с туши. Крокодил приподнимался на передних ногах, открывал пасть так, что нам через глотку был виден чуть ли не его желудок, издавал низкий, на грани инфразвука рев, при этом еще и распространяя волну зловония, после чего вцеплялся в наиболее мясистую часть туши жертвы.

По моим прикидкам, «тапир» весил не меньше тонны, но вцепившийся крокодил трепал и болтал эту тушу по мелководью до тех пор, пока огромный клок плоти вместе с толстой грубой шкурой не вырывался с отвратительным треском, орошая брызнувшей кровью все окрестности.