Земля лишних. Трилогия

Игнасио был ранен несколько серьезней, чем ему показалось вначале. Гранатный осколок ударил его в предплечье левой руки, и его энергии хватило, чтобы сломать лучевую кость. Поэтому в комплекте со слепым осколочным ранением он заработал еще и перелом и сейчас был полностью небоеспособен. К тому же был и второй осколок, застрявший в мягких тканях плеча. Маноло вытащил оба, наложил ему шину, сделал перевязку, поставил дренаж и вколол обезболивающее. В любом случае непосредственно в нашем отряде было уже не восемь, а семь человек: один, как ни крути, выбыл."

"Пока Маноло оказывал помощь, а остальные осматривали место боя, собирали трофеи в кучу и охраняли судно, мы с Дмитрием и Бонитой, которая теперь в боевой обстановке всегда следовала за мной, как тень, отправились к бараку с пленными.

Хоть на этом острове уже давно никто не подавал признаков жизни, все же двигались мы аккуратно. Крыша барака-землянки образовывала нечто вроде вала у нас на пути, за которым мог спрятаться кто угодно. Мы, все трое, взяли оружие на изготовку и двинули к этому валу с трех направлений. Я – напрямую, а Бонита с Дмитрием, обходя с флангов. Стараясь ступать совершенно бесшумно, я поднялся по проседающему под ногами покрытию из дерна на крышу барака, повел стволом «вала» из стороны в сторону.

– Чисто.

– Чисто. – Доклад Дмитрия.

– Чисто. – Бонита.

– Заходим в барак, – скомандовал я. – Но поосторожней.

Дмитрий подошел к двери, осмотрел ее, выискивая признаки растяжки. Мало ли что успели охранники здесь учинить, прежде чем умерли?

– Кошкой, – подсказал я ему.

– Ага.

Дмитрий размотал моток репшнура, набросил на ручку двери, аккуратненько сдвинул засов, сам сместился за насыпь.

– Бойся!

Мы пригнулись, услышали, как открылась тяжелая дверь.

– Не бойся! – послышалось секунд через пятнадцать.

Не заминировано. Ладно, заходим, смотрим. Мы подошли к бараку, Дмитрий уже стоял в дверях. Аккуратно заглянул внутрь, светя фонарем. Отшатнулся.

– Мать твою, ну и вонь.

Действительно – вонь из барака шла невероятная. Запахи дерьма, гнили, грязи, немытых тел, гноя. Я тоже заглянул внутрь – темнота, лишь слабый свет пробивается через одно крошечное зарешеченное окошечко в торце. Двухъярусные грубо сколоченные нары, на них груды гниющей травы и листьев.

Видны люди, закрывающиеся от света фонаря руками, лиц не разглядеть. Но даже руки, которыми закрывают лица, – серые, тощие, грязные. Одежды толком нет ни у кого – лишь лохмотья от того, во что они были одеты, попав в плен.

– Кто говорит на английском, испанском или русском? – крикнул я на английском.

Молчание. Эхо.

– Повторяю вопрос. – На этот раз я перешел на русский. – Кто говорит на английском, испанском или русском языках?

Затем повторил то же самое на испанском языке.