Сердце дракона. Том 2

Глупо было отрицать, что эта постоянная борьба характеров нравилась Хаджару. Она держала его в тонусе. Позволяла отвлечься от военных проблем и забот. Возможно, именно поэтому Нээн так и поступала.

Хаджар никогда не понимал, что твориться в голове женщин, тем более – в ведьминских.

По привычке, генерал потратил несколько минут на то чтобы протереть Лунное Копье и Зуб Дракона. Оружие двух генералов, чья жизнь была достойна того, чтобы на её основе барды сочинили героический эпос. Возможно, они уже это сделали, просто песни пока не дошли до Хаджара.

По окончанию войны, когда (если) они будут возвращаться через тот злополучный перевал, то он опустит это оружие в землю. В то место, где оборвались жизни могучих генералов.

Хаджар сел на кровать и принял позу лотоса. Он не собирался терять слишком много времени – уже совсем скоро ему предстояла самая сложная битва в его жизни.

Судьба вела его к подножию трона Патриарха Черных Врат и он не мог свернуть с этого пути. Не то чтобы Хаджар был зазнайкой, но он объективно был сильнейшим воином в своей армии. Как и положено генералу…

Если он не свяжет боем Патриарха, то тот самостоятельно сможет уничтожить десятую часть и без того пострадавшей Лунной Армии. Именно поэтому Хаджар отправился в свое новое погружение в бездонную реку энергии, омывающую все сущее. Он надеялся подобраться поближе к ауре Духа Меча, но вместо реки и далекого силуэта клинка, “вывалился” в бескрайней равнине.

Глава 161

Хаджар поднимался на ноги, понимая, что находится совсем не в “реке”. Там он лишь представлял свое тело, здесь де он ощущал его так же явно, как и во внешнем мире.

Его волосы трепал веселый восточный ветер. Он бежал по высокой траве бескрайней равнины, создавая иллюзию, что Хаджар стоял по колено в изумрудном озере. Порой где-то поднимались настоящие волны – поросший мхом и все той же травой валуны и камни.

На небе плыли пушистые, кучевые облака, будто бы гладящие ясную синеву высокого неба. Светило солнце. Теплое и нежное, оно стремилось согреть замерзшую душу пережившего зиму генерала.

Хаджар наклонился и сорвал травинку. Он облизнул её и надкусил. По губам потек горький сок.

Недостаточно горький.

Хаджар прикрыл глаза и попытался поймать ветер. Свободный и игривый. Он молчал.

Впервые в жизни – ветер молчал.

Облака же двигались слишком медленно.

Солнце было недостаточно ярким."

"Весь мир, окружавший его, оказался слегка неживым. Но этого слегка было достаточно, чтобы Хаджар понял, что с его сознанием вновь играют в игры.

– Иллюзии всегда были моей страстью, – прозвучал знакомый голос.

Рядом с Хаджаром, на одной из волн-валуне, появилась фигура. Она будто бы вышла из небесного горизонта, соткалась из облаков и лазури.