Горькие ягодки

Никакой неловкости от произошедшего между нами, как ни странно, нет. Мне легко с Андреем. Мы говорим о том, какой большой уже стал Владька, Андрей рассказывает, как он боялся уронить Владьку на крестинах. И какой Владька был крошечный тогда.

И ещё говорит, что очень удивился, что крёстной Владьки была не я, а Сабина. Ещё рассказывает, что их с Анжелой бабуля в прошлом, оказывается, была балериной и даже танцевала в Большом театре, правда, не в основном составе. Ого! Ничего себе, прабабушка у Алёнки! Меня приводит в восторг это известие.

Но Андрей говорит, что танцевала бабуля недолго, так как случился Эдуард Андреевич. И бабушка Изабелла, ни секунды не раздумывая, поставила жирный крест на своей карьере, как она любит рассказывать. Когда же её сын подрос, бабушка Изабелла нашла себя в преподавательской деятельности.

– Разве бабуля не рассказывала тебе о своём балетном прошлом? – улыбаясь на моё искреннее восхищение, спрашивает Андрей. – Не успела просто. Подожди, ты ещё наслушаешься рассказов о знаменитом бабулином прошлом. Мы ведь съездим к ней как-нибудь ещё?

Меня застаёт врасплох вопрос Андрея. Мы… Я и он? Как это…

– Если ты не против, конечно, – продолжает он. – Если ты возьмёшь с собой свою дочку, то счастью бабули вообще не будет предела. Она обожает малышей. Ну, ты же знаешь, старый да малый…

Я настраиваюсь, готовлюсь, собираюсь с духом попросить Андрея остановить машину и сказать ему про Алёнку, но почему-то не могу подобрать слов. Хотя времени остаётся совсем мало, мы уже подъезжаем к нашему городку. Я отмечаю, что едем мы совсем не быстро. Наверное, это потому, что при большой скорости не очень поговоришь.

Около моего дома Андрей открывает дверцу машины для меня и подаёт мне руку. И задерживает мою ладонь в своей руке намного дольше, чем нужно. Я наконец решаюсь, облизываю вмиг пересохшие губы, собираясь начать говорить, но опять сбиваюсь от взгляда Андрея, прикованного к моим губам. Но нет, нужно всё-таки, Марианна, раз уж решила…

– Знаешь, Марианна, – тихо говорит мне вдруг Андрей, – мне жаль… – я замираю. Что? Что ему жаль? Что я не люблю его?

– Что твоя дочка не моя, – глядя мне в глаза, произносит он.

Небо, яркое весеннее ликующее небо, вдруг обрушилось на меня! И поглотило все звуки. Я слышу лишь его дыхание. Ведь он стоит так близко от меня. И отходить не торопится. Нужно сказать ему прямо сейчас. Говори же, не стой как придорожный столб, Марианна!

– Марианна, ты краску-то для оградок брать будешь? – я вздрагиваю.

Когда только к нам успела подойти Вероника Тарасовна, наша соседка со второго этажа? Вероника Тарасовна, как всегда, со своей объёмистой коричневой сумкой на колёсиках. В сумке что-то позвякивает.

– В хозяйственный краску завезли голубую.