Горькие ягодки

Но когда наконец узнаёт, в его мутных глазах загорается нехороший огонёк.

– Что, к Федьке ходила? – фамильярно спрашивает он. Я не сразу понимаю, что он говорит о моём папе. Я ведь Марианна Фёдоровна. Мне неприятно отвечать дяде Жоре, неприятно стоять рядом с ним. Я отворачиваюсь, отхожу от него, собираясь-таки позвонить для начала хотя бы маме.

Смартфон в моей руке почему-то перетягивает на себя пьяный дяди Жорин взгляд. На моём смартфоне яркая характерная заставка – крупные ягоды малины в золотом солнечном свете. Дядя Жора смотрит на мой смартфон не отрываясь. А после поднимает на меня вмиг налившийся кровью взгляд.

– Ах ты ж, паскудина… Ах ты ж, тварина… А мы-то… Мы-то головы сломали, кто заложил-то…

Ослепительно яркая вспышка взрывается в моём мозгу, освещая события не столь давних дней. Промозглый зимний вечер. Наш офис. И я с зажатым в руке смартфоном, крадущейся походкой выскальзывающая из офиса. И всхрапывающий дядя Жора за стойкой охраны…

Это что же, получается, не так уж он и спал. Просто напился и полулежал на своём кресле в полудрёме. Мой яркий смартфон, видимо, единственное, что отразилось в его затуманенном мозгу тогда. И что он вдруг вспомнил сейчас. Такой же яркой вспышкой. Ох. Игры разума непостижимы. И сейчас одна из них, похоже, вот-вот сыграет со мной злую шутку.

Я вдруг вспоминаю, в городе говорили, что дядя Жора недавно похоронил старшую дочь. Она болела чем-то редким, а денег на операцию в Израиле родные собрать не смогли. Что-то такое. Ещё говорили, что дядя Жора после этого совсем спился. И да, говорили что-то про кладбище. Ох."

"– Паскууда… Брата засадила. Брат денег дал бы для Зойки. Дал бы. Паскуда. Тыы… Ты убила Зойку… Ничегоо... Сейчас и ты пойдёшь за Зойкой. Здесь же тебя и прикопаю. Не найдёт никто… А Федька пусть порадуется теперь. Вальку у меня увёл, вот и лежит теперь здесь, полёживает. Думаешь, Федька за компанию концы отдал? Ха-ха-ха! Это те, кто с ним был, за компанию с Федькой коньки отбросили. Ха-ха-ха! Георгия обидеть легко. Ответочку от Георгия не каждый потянет. Федька не потянул. Ничё, Федор Михалыч, теперь не скучно тебе тут лежать будет. Счас доча твоя к тебе подтянется. Паскудина. Зойка. Зойку мою убила… Брат, Петька, дал бы денег. Кабы не сел бы. Паскудина…

Я слушаю дядю Жору как в бреду. Я не в состоянии осознать, что он говорит про папу. Зато я прекрасно понимаю, с какими намерениями подходит ко мне дядя Жора.

Я даже чётко вижу, как блеснул металл в его руке. Я скидываю с плеч рюкзак, кидаю его в дядю Жору. Это даст мне пару секунд. Следом в лицо дяде Жоре летит мой смартфон. Это ещё одна секунда, методично считает кто-то в моей голове. Не я.