Злодейский путь!.. Том 11 (СИ)

Ми Лу была паршивой овцой, и Де Лей был странным, так отчего он решил, что хоть кто-то в их группе был нормален? Черная гигантская многоножка тоже не похожа на доброе создание, пусть сейчас он и ведет себя миролюбиво перед смертью.

— И они использовали земной источник, чтобы запечатать Ми Лу? Вновь безрассудство, — фыркнул Ву Ди.

— Это то, что она сама рассказала. Она сказала, что источник был запечатан, а она стала хранителем печати и заключенной одновременно.

Ву Ди какое-то время молчал, будто пытаясь соотнести слова Шена с реальностью тысячелетней давности, которую он помнил.

— Как же она умерла? — наконец, спросил он.

— Она собирала энергию людских душ в большую лампу. Умерла так же, как они: сгорела в этой же лампе.

Генерал Ву тяжело выдохнул и откинулся назад, упершись затылком в холодный камень саркофага.

— Почему в это так легко поверить? — пробормотал он. — Она совершенно не изменилась за тысячу лет…

Он долго молчал, а затем произнес, не глядя на Шена:

— Я страдал в этой темноте и мне множество раз казалось, что это наказание хуже смерти. Я не заметил, как изменился, превратившись в чудовище… Однако я также не заметил, как изменился не только снаружи, но и внутри.

Тысячу лет назад я пожертвовал огромным войском в попытках спасти ее. Я был безрассудным подонком, который верил, что он выше обычных людей, а его судьба записана на небесах. Я верил, что стою на праведном пути, поэтому имею право требовать, чтобы и другие шли по нему. Моя гордыня была беспредельна. Думаю, на самом деле я ее даже не любил. Мне нравилась мысль о нашей любовной истории, легенды о которой будут рассказывать люди. Я подарил ей перед битвой снежный лотос. Я сказал ей, что она может выбрать. Хотя знал, что она никогда не откажется от своих убеждений. Честно говоря… Спустя тысячу лет я не помню, что чувствовал.

Черная многоножка пробежала у его ноги и шустро заползла в сапог.

Ву Ди усмехнулся и произнес:

— Я просто не понимаю смысла всех тех желаний. Думаю, спустя эту тысячу лет уединения во тьме я действительно мог бы вознестись. Жаль, что тогда мы прибегли к уловке.

Он прикрыл глаза. Шен какое-то время смотрел на него, не зная, стоит ли что-то сказать.

Не похоже, чтобы он желал утешения. На самом деле, трудно было понять, о котором времени он больше сожалеет. О тысяче лет во мраке? Или о времени вознесения?

— В конце концов, ты не сможешь стать счастливым, не придя к гармонии с самим собой, даже если исполнишь свое заветное желание, — пробормотал Шен себе под нос.

Сколько времени и жизней ему самому понадобится, чтобы эти слова воплотились в его реальность? Трудно осознать, как можно быть счастливым, не имея всего, чего желаешь.