Серийный бабник

А такие вот уродины возле адмиралтейских верфей, которые могли быть снесены без всякого ущерба для города и его истории, продолжали стоять.

Поднявшись на второй этаж, Кира слегка растерялась. Тут было три двери, все достаточно унылые.

Какая же из них самая обшарпанная?

После некоторого колебания Кира выбрала деревянную дверь, выкрашенную в незапамятные времена темно-коричневой краской. И оказалось, что не ошиблась. Дверь ей открыла женщина неопределенного возраста, но со следами вполне определенного образа жизни на лице. Одутловатые черты, мутные покрасневшие глаза и, самое главное, запах перегара говорили ясней ясного, что Кира явилась по нужному адресу.

– Ну, чего тебе? Голосовать позовешь? Или продать чего хочешь? Так сразу говорю: подписывать ничего не буду. И денег на покупки тоже не имею.

– Нет, нет. Я совсем по другому вопросу. Вы ведь Светлана?

– Ну! Откуда знаешь? А! Поняла! Ты из секты! А ну, проваливай!

– Из какой еще секты?

– Уж не знаю, из какой. А только мне соседи говорили, мол, интересуются тобой, Света, какие-то подозрительные божьи люди. Шастают по дому. Вынюхивают, кто из жильцов одинокий да слабодушный.

– Нет, я не из их числа, – потрясла головой Кира. – Я к вам от Людмилы.

На лице пьянчужки промелькнуло странное выражение. То ли испуг, то ли радость. Но во всяком случае, Кира могла себя поздравить – уловка удалась. Хотя пьянчужка из непонятных Кире побуждений и попыталась это всячески отрицать.

– Не знаю такой!

И она сделала попытку захлопнуть перед Кирой дверь. Только куда там с ее заторможенными похмельем рефлексами поспеть за быстрой Кирой. Ловко вставив ногу, очень кстати обутую в тяжелый ботинок с кованым круглым носом (настоящая ручная работа!), Кира сказала:

– И все-таки я думаю, что вы ее знаете.

Вы ей неоднократно звонили. И ваш номер телефона зафиксирован нашими агентами, а ваш голос записан ими на пленку.

Она нахально врала. Но откуда это могла знать ее собеседница? Она громко ахнула и всплеснула руками, выпустив дверь. Таким образом Кира, оттеснив хозяйку, оказалась в квартире. Но та, похоже, этого даже не заметила. Она стояла, хватая ртом воздух и бессмысленно таращась перед собой.

– Значит, на прослушку поставили?! – слегка отдышавшись, пробормотала она.

 – И что? Все разговоры наши записывали?

– Все!

– Ой, ё-моё-о-о! – схватившись за давно не мытую голову, простонала тетка. – Это же надо так вляпаться! И Людка не в курсе была?

– Нет.

– Ну, конечно, нет! – пробормотала Светлана. – Кабы знала, не стала бы со мной откровенничать. Ясно, Витька, хмырь такой. Это его штучки. Еще смолоду гад был! И лучше не стал! Все тишком! Все молчком! Змий подколодный!

Очень интересно! Выходит, эта особа знала Виктора Алексеевича еще во времена его молодости.