Серийный бабник

 – И потом я сразу же позвонил сюда, в дом Виктора Алексеевича. Но мне сказали, что Бориса тут нет.

– А мы вот не поленились и приехали лично! И узнали, что хотя Бориса в доме его отца действительно нет, зато у Бориса имеется невеста. А вам что же ваш режиссер о ней не рассказал?

Вместо ответа Слепокуров сердито насупился. Видимо, режиссер Одров оказался разговорчивым малым. И про Валькирию в разговоре со Слепокуровым также упомянул. Но вот сам следователь никаких выводов из этого не сделал. И теперь был крайне недоволен собой. И конечно, он не был бы мужчиной, если бы не попытался тут же обвинить в собственных просчетах и ошибках женщин, то есть Киру и Лесю.

– Честное слово, мне кажется, что я поторопился отпустить вас на свободу, – заявил он, исподлобья глядя на подруг. – Вы обе – просто какое-то ходячее несчастье. Так и притягиваете к себе преступников!

– Эй! Эй! Поосторожней! – возмутилась Кира."

"– Никто не виноват, что мы с подругой так привлекательны! – не совсем к месту пискнула Леся.

Следователь покачал головой.

– Вообще-то я имел в виду совсем другое. Ладно, отойдите в сторонку и не путайтесь у меня под ногами хотя бы десять минут. – После этого он сосредоточил свое внимание на остальных обитателях дома. Но подруги не сомневались, что в конце концов очередь дойдет и до них. Они уже несколько раз дали показания местным ментам. В том числе и по поводу того, на какой машине с какими номерами увезли Бориса похитители. Но Слепокуров пожелал услышать это еще раз. И своими ушами. А подытожил он исповедь подруг так:

– Лично я не удивлюсь, если окажется, что вы утаили от следствия добрую половину того, что знали! Например, вот вы сообщили, что видели в номере похитителей не все цифры. А я склонен теперь думать, что вы их отлично разглядели!

Это было безусловно оскорбительно. Подруги и оскорбились бы, если бы… если бы в глубине души не сознавали, что Слепокуров прав, сердясь на них.

А вот Виктор Алексеевич неожиданно проявил к девушкам явное расположение. После того, как выяснилось, что они не вруньи, не воровки и уж тем более не проститутки, он окончательно исторг Валькирию из своего сердца. И, наоборот, раскрыл подругам свои почти отцовские объятия.

– Вы должны меня простить! Просто не знаю, что нашло на меня. Вы хотели спасти моего сына. Не ваша вина, что у вас это не получилось.

Рыдающую Валькирию, которая призналась в похищении Бориса и в том, что держала его прикованным в подвале его собственного загородного дома, но только из любви к последнему, увели в заднюю комнату для допроса. А подруг Виктор Алексеевич упросил остаться у него в гостях.

– Куда вы поедете? – твердил он. – Уже глухая ночь. Нет, вы останетесь переночевать тут. И без разговоров! Слушать не хочу ваших возражений.