Сеульская история любви

Я разделась и отправилась в душ, решив потом распаковать чемодан с вещами. Все эти месяцы сын хорошо следил за квартирой: цветы политы, в мисочках кошки вода и корм, и даже пыль невестка, похоже, вытирала регулярно.

После душа вытащила свой багаж на середину комнаты и принялась вынимать вещи и сортировать – что-то клала в комод, что-то отправляла в стирку. Пакет с подарками для своих близких отложила в сторону. Потом, при встрече вручу детям, маме и подругам…

Кошка осторожно приблизилась к раскрытому чемодану, остановилась в нескольких шагах (своих, кошачьих) и вытянула шею, принюхиваясь, ловя незнакомые, чужие запахи.

- Что, кисуля? Удивляешься? – засмеялась я, а она, внезапно подняв вверх хвост, встопорщила его и боком, высоко подпрыгнула, отскочила в сторону и – стремительно унеслась в другую комнату. Я опять засмеялась.

Достала со дна чемодана пакет с медицинской картой и подумала, что надо перевести ее на русский язык, иначе здешние гинекологи ничего не поймут в хитросплетениях букв хангыля. Решила так и сделать позже, когда немного освобожусь.

Последний раз я была на приёме у доктора Кан около полумесяца назад. И та осталась довольна – ребенок развивался нормально. Теперь мне предстояло вставать на учет в городской женской поликлинике и наблюдаться уже здесь.

И нужно было перестраиваться – жизнь в Корее закончилась, пора вернуться к местным реалиям. И надо задуматься о работе. Как-то же нужно жить. Карту с накоплениями, которая была у меня в Сеуле, и на которую регулярно поступала довольно немаленькая сумма зарплаты, трогать я пока не хотела. Она еще пригодится потом, когда появится малыш и понадобится очень много всего для него. Я прекрасно понимала, что те денежки разлетятся со скоростью света, и поэтому нужно немедленно решать вопрос со средствами к существованию.

Достала из сумочки бесценную для меня коробочку с зеленым гранатом, открыла. Там лежала еще одна цепочка, вполне себе обычная, с маленьким металлическим медальоном в виде объемного сердечка – еще один подарок Юнги. Взяла его, нажала на крохотную кнопочку сбоку, и сердечко распахнулось, распавшись на две половинки. Там, внутри, было две фотографии – совсем крошечных, но четких, цветных. На левой половинке – он, Шуга, со своей ангельской улыбкой, с хитрым прищуром темных глаз из-под длинной пепельной чёлки. На правой – наша с ним фотография. Я вспомнила, как однажды он обнял меня за плечи и, вынув из кармана брюк телефон, вытянул вперед руку, намереваясь сделать снимок.

Я запротивилась:

- Не надо, ты что! А если кто-то увидит фото?!"

"Но он держал крепко:

- Но мы же никому не покажем! Не бойся, трусишка! Улыбайся! Ким-чхи-и-и! – протянул он и тут же щелкнул камерой.

Потом уже, перед расставанием, я поняла, зачем он сделал это фото.