Шайтан Иван 5

А страх перед Абдулах-амином, он душит сильнее удавки. Он грозится сжечь дотла любого, кто тебе руку подаст. Но… — Мулла пристально посмотрел на Хайбулу, — если твой Шайтан Иван встанет рядом с тобой открыто, ветер может перемениться. Страх отступит перед силой.

Пауза. Четки стучали: тук-тук-тук.

— И что он просит взамен? — спросил Хаджи Гамал, пронзительно глядя в глаза Хайбуле. — Всё имеет свою цену."

"— Мир, — ответил Хайбула прямо. — Договор. Чтобы рука Картаха не поднялась на русские земли. Чтобы разбой и набеги прекратились с нашей стороны. Нейтралитет. И не помогать Абдулах-амину против них. Никогда.

Мулла долго молчал. Потом кивнул, один раз, решительно.

— Справедливо. На это можно дать слово и клятву. — Он поднялся, положил теплую, жилистую руку на плечо Хайбулы. — Крепись, сын мой. Ты идешь по лезвию, но путь твой верен. Аллах видит твою правду. Аллаху акбар.

Хайбула поручил Лазибу проводить старца. Едва дверь закрылась, как вошел сам Гасан, на пороге стоял еще один человек, запыленный с дороги.

— Хайбула, гость. Малик из ущелья Саниба.

Малик шагнул вперед, его лицо, обветренное и умное, расплылось в широкой улыбке.

— Ас-саляму алейкум, Хайбула!

— Ва алейкум ас-салям, Малик! Добро пожаловать. Что привело тебя к нам?

— Вести и гостинцы! — рассмеялся Малик. — К нам совали нос люди Абдулах-амина. Звали «покарать изменника», тебя, Хайбула! — Он презрительно фыркнул.

— Наш совет вежливо послал их восвояси. Присоединиться к тебе открыто, пока не можем. Но… — Малик многозначительно подмигнул, — … совет не запретил добровольцам помочь тебе. Нас восемь сабель. И… — он кивнул в сторону двери, где виднелись тюки, — … привез кое-что по просьбе одного известного тебе человека. Оружие. Не горы, конечно, двадцать ружей да двадцать пистолетов. Но добротное, британское. Пороху и свинца вдоволь.

Хайбула не сдержал улыбки. Он шагнул к Малику и крепко, по-братски, обнял нежданного, но столь желанного союзника. В груди, где еще недавно лежал камень усталости, затеплилась надежда и благодарность.

* * *Хамид покинув дымный, пропитанный злобой дом Абдулах-амина с камнем на душе. Решение не приходило. К кому примкнуть? Старая вражда или призрачный шанс на мир? Сомнения грызли его, как шакалы падаль. После ночи, проведенной в мучительных раздумьях, он сел в седло и отправился к единственному, чей совет ценил выше золота, мудрецу Абу Вахиду.

Старца знали все горы. Казалось, он жил здесь вечно, как живая легенда. За сто с лишним лет его сухая, маленькая фигура, укутанная в простую шерстяную накидку, стала частью горного селения. Хамида впустили в прохладную саклю высокогорного аула. Абу Вахид сидел на низком топчане, поджав ноги.