Шаг навстречу вопреки (СИ)

— Я понял! Не буду больше! — протянул руку отцу, — Извини меня, я веду себя недостойно!

— Ты нужен мне, сын! Мы с тобой, в ответе за мать и сестру! Ты должен научится отстаивать свою семью!

— Я всегда за нас, за Борисовых! — улыбнулся фальшиво отцу.

— Не унижаться перед ними! Если меня не станет, ты в ответе и во главе нашей семьи! — проговорил Игорь Борисов.

— Хватит страдать! Включи холодный рассудок, не решай сгоряча! — отец хлопнул меня по плечу.

— Обещаю пап! — я улыбнулся ему и пошёл в свою комнату. Оставив отца в растерянности.

Принял душ и написал Марго. Я старался ей поднимать настроение своей болтовнёй, чтоб она думала о себе и ребёнке.

А не о Вадиме! Который даже не знает, что его ребёнку уже 7–8 недель. Которого мамочка изводит своими страданиями.

Речь отца немного меня перевернула. Ведь и правда, отцу сейчас тяжелее всех, а он всех нас поддерживает, любит и наставляет на путь истинный. Хотя сам, в такой ситуации, хоть волком вой!

— Берись за голову, Марк! Помоги отцу! И всей семье пережить это все! — проговорил я сам себе, глядя в потолок перед сном.

Глава 36

Вадим

Дни летели своим чередом. А для меня время остановилось.

Но с помощью поддержки отца, с каждым днем во мне росла уверенность и жёсткость характера.

После перевода на домашнее долечивание, удалил свои аккаунты в соцсетях, в некоторых создал новые, под псевдонимом.

Решил начать новую жизнь. Отец меня поддерживал и видя его старания, было совестно за былые дни. Мы часто ссорились и конечно же я его обидел, тем что, пошёл к Борисовым. Но теперь отец возлагает на меня в будущем огромные надежды. И я его не подведу. Хватит быть романтиком, и вести себя как подросток. Я единственный наследник Егора Савина и я его не подведу.

Я сидел на кровати, опустив ногу с гипсом. В основном, самочувствие было нормальным, если не считать редких приступов головокружения и головной боли, после травмы головы. Но и конечно, нога в гипсе постоянно ныла.

Из за неё, кстати пришлось переселится со своей комнаты на втором этаже, на первый, в гостевую, окна которой выходили на внутренний сад, а не на фасад особняка с воротами.

В который раз услышал шум в гостинной и решил выйти, вернее допрыгать до гостинной.

— Так же нельзя, Егор! Ему же больно! — услышал голос матери, стоя в дверной проёме.

— Плевать! Хватит его жалеть! Очухается! — прорычал ей отец, — Ещё раз и его отвезут сразу в больницу! Надоело!

И прошёл мимо быстрым шагом, к кабинету.

— Не надо! Зачем жизнь портить! Может им стоить поговорить? — неуверенно произнесла мама.

— Нет! — услышал издалека твёрдый ответ отца.

Мама села на диван и всхлипнула. Я попытался двинутся к ней. Услышав мои громкие ""шаги"" она обернулась.

— Сынок! Как ты себя чувствуешь? Чего встал? — стёрла слезу и улыбнулась мне мама.