Шефы тоже плачут
Мы невзлюбили друг друга с первого взгляда. Я - треснула его деревянной погремушкой, он - вместо того, чтобы разныться, выплеснул мне в лицо компот. Прошло двадцать с лишним лет, а неприязнь между нами лишь усугубилась. Он называет меня Пухляшом, хотя во мне всего пятьдесят килограммов, я же вынуждена обращаться к нему «Шеф». Да, шеф! Слушаюсь, шеф. Будет сделано, шеф! Ты ещё поплачешь у меня… шеф.
Одной рукой ловко забрал пустую тарелку, второй - передал мне дочь.
- Ты и шефом если быть перестанешь, прекрасно справишься с ролью няни или официанта.
Улыбаясь, я приложила малышку к груди, и она довольно зачмокала.
- Я вообще с любой ролью готов справиться, - усевшись в изножье, похвалился Орловский, глядя на меня и дочку. И в его глазах снова появились слёзы.
Я покачала малышку, продолжая улыбаться. Мы с Андреем не могли знать, кем она станет. Шеф-поваром, актрисой, менеджером или компьютерным гением. Но знали точно - мы приложим все силы, чтобы она стала счастливым человеком, у которого будет главное. Любовь и забота мамы и папы.
Переведя взгляд на мужа, я шепнула ему одними губами:
- Я люблю тебя.
И он ответил так же тихо, боясь нарушить наше абсолютное счастье.
Шефы тоже плачут. Теперь я это знала абсолютно точно. И главным для меня было то, чтобы плакали они от радости. Или, например, от голода, как наша маленькая дочь.
Всё остальное, в общем-то, в сравнении с этим становится совсем неважным.
И это я тоже знала теперь абсолютно точно…"