Шайтан Иван 6

Лишь их весомое слово способно сломить эту стену непонимания. — Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мне нужны полные сведения о потерянных обозах за последние пять лет. Всех без исключения. Они у вас есть, Жан Иванович?

— Безусловно, Пётр Алексеевич, — живо откликнулся Куликов. — Максимально подробные сводки по снабжению Кавказского корпуса, включая все инциденты. Можем проехать ко мне сейчас. Учитывая ваш статус, я предоставлю их незамедлительно.

В кабинете Куликова я провел три часа, погрузившись в изучение материалов. Внушительная стопка папок постепенно убывала. Я быстро, но внимательно просматривал донесения, сверял даты, маршруты, перечни утраченного груза. По мере чтения мои первоначальные догадки обретали твердую почву. Закрыв последнюю папку, я уверенно взял перо и бумагу.

— Жан Иванович, — сказал я, отрываясь от набросков, — я свел воедино все данные по потерянным обозам. Прошу вас: проверьте и дополните то, что я мог упустить. Завтра с утра — к Дубельту. Я доложу ему обо всем, что выяснилось. Дело, — я подчеркнул слово, — закручивается серьёзное. — Будучи полностью погружен в свои выводы, я не сразу заметил, как Куликов буквально сгорал от нетерпения и любопытства.

— Пётр Алексеевич… — осторожно начал он, когда я наконец поднял голову. — Не сочтите за дерзость, но… не могли бы вы хоть чуть-чуть приоткрыть завесу? Что вы узрели во всем этом хаосе цифр и донесений? Знаете ли, работать над конкретной задачей куда сподручнее, чем барахтаться в неизвестности. Если, конечно, это возможно?

— Ах, да, простите, задумался, — отозвался я, откладывая перо. — Жан Иванович, даже беглого взгляда достаточно, чтобы увидеть тревожную тенденцию: количество разграбленных и уничтоженных обозов резко возросло за последние четыре года. Обратите внимание — каких обозов? С оружием, боеприпасами, продовольствием. Добавьте сюда три ограбления почты — деньги и служебные документы! Нападения были стремительными, точными, словно наносились по расписанию. Горцы знали где, что и когда с невероятной точностью. О чем это говорит, Жан Иванович?

Куликов замер, глядя на меня. По его лицу медленно расползалось понимание, сменяя первоначальное недоумение.

— Им кто-то передавал сведения! — выдохнул он, словно осененный откровением. — Я… я рассматривал эти потери лишь как удобную ширму для списания хищений, как возможность припрятать казенное добро под шумок войны… Но с такой стороны… Как вы до этого додумались, Пётр Алексеевич?

— Генштабист, Жан Иванович! — ответил я, и в голосе моем звучало не восхищение, а холодное осознание дерзости замысла. — Тот самый.