Шайтан Иван 6

Моё дело — заложить фундамент, начав обучение азам охраны первых лиц государства. Впоследствии отряд должен расти и оттачивать мастерство сам. Ключевым был вопрос о командире.

Выбор пал на подполковника Игоря Милановича Бекасова, третьего по списку, представленному Дубельтом. Высокий, стройный, в безупречно отутюженном голубом мундире, он воплощал выправку гвардейца. На парадном мундире скромно поблескивал орден Святого Станислава 3-й степени без мечей. У бедра — уставная сабля с характерной «клюквой» на эфесе. Взгляд его карих глаз был оценивающим, холодным и невероятно цепким — взгляд профессионала. При представлении он испытующе сжал мою руку, явно пытаясь прощупать силу, но мгновенно встретил не уступающее. Моё превосходящее давление, медленно прессующее его кисть, вызвало настоящее удивление мелькнувшее в его глазах.

— Впечатлён, господин полковник, — отозвался Бекасов, коротко тронув губы подобием улыбки.

— Запомните, господин подполковник, — холодно предупредил я, не ослабляя хватки, — подобные пробы могут стоить вам целостности кисти. Окажись я склонным к обидам и излишнему самолюбию.

— Ваше предостережение принято к неукоснительному исполнению, господин полковник, — отчеканил Бекасов, выпрямившись как струна. Лицо его было совершенно непроницаемым.

Кандидаты стояли в строю — прямая шеренга, резко загнутая на левом фланге, образуя жесткую букву «Г». Я, в сопровождении Лукьянова и Бекасова, неспешно проходил вдоль шеренги, изучая каждое лицо. Во взглядах многих читалась та самая стальная, натренированная уверенность профессионала. Похоже, опыт жандармской службы был у доброй половины. По словам Лукьянова, возрастной ценз — не старше двадцати шести; лишь подполковнику Бекасову исполнилось двадцать девять. Все они выдержали жесткий физический отбор под началом ротмистра Малышева. Закончив обход, я остановился перед центром шеренги.

— Господа! — голос прозвучал чётко, заставив всех вытянуться и собраться. — Цель вашего присутствия здесь ясна. Вас ждёт напряжённая учёба, бесчисленные тренировки и тяжкий труд. О привилегиях, сопутствующих службе в отряде, вы осведомлены. Признайте — они значительны. Но плата за них — высочайшая ответственность. Меньше речей — больше дела. Ценен будет лишь результат. Помните: вы — кандидаты. Это значит, что возможно кому-то откажут в службе. Те, кому не повезёт, вернутся в свои части без урона репутации. Служба здесь — честь, бремя и постоянная угроза жизни. Конец построения. ВОЛЬНО! РАЗОЙТИСЬ!

Шеренга дрогнула и рассыпалась. Кандидаты разбрелись.

— Игорь Миланович, — спросил я, обращаясь к Бекасову, — успели ознакомиться с людьми?

— Так точно, господин полковник. В меру прошедших семи дней.