Шайтан Иван 6

— Осмелюсь задать лишь один вопрос, Ваше Величество: как некий зарвавшийся посол дерзнул требовать извинений лично от Императора Всероссийского? Запросто? Будто вы… — я сделал едва заметную паузу, — какой-нибудь заштатный германский князек? Этого я допустить не могу, Государь. — Я выпрямился во весь рост, взгляд стал ясным и твердым, полным патриотического пыла и верноподданнической решимости. — Вызов принимаю. Однозначно."

"Император смотрел на меня. Несколько секунд. В его обычно непроницаемых глазах мелькнуло нечто — досада, осознание, что он загнал себя в угол собственной дипломатией. Мы оба понимали: получилось… некрасиво. Почти постыдно. Легкая тень смущения скользнула по лицу Николая Павловича.

Уже после обеда с царской семьей мы с цесаревичем Александром неторопливо шли по паркетным галереям к выходу из Зимнего. Мурат, завороженный роскошью дворца, следовал чуть поодаль в сопровождении гвардейского офицера.

— Петр Алексеевич, — тихо начал Александр, искренне пытаясь сгладить неловкость, — прошу, не держи обиды на отца. Всё вышло… стихийно. Эта дурацкая нота, спесивый посол, его неслыханная наглость… Государь вспылил. Уверяю тебя, он сожалеет о случившемся.

— Всё прекрасно понимаю, Ваше Императорское Высочество, — ответил я сухо, глядя прямо перед собой.

— Всё-таки обиделся, Петр Алексеевич, — с искренней досадой вздохнул наследник.

Я остановился, повернулся к нему. В голосе моем звучала ледяная вежливость, за которой скрывалась горечь:

— На Монархов, Ваше Высочество, подданные не обижаются. Они… давят свою душу. И порой прикладываются к бутылке, дабы было не столь досадно. Честь имею.

Я отчеканил последние слова, сделал безупречно вежливый, но отстраненный поклон и резко развернулся, направляясь к выходу, где меня уже ждал Мурат.

Александр замер, провожая взглядом удаляющуюся фигуру графа и снующего рядом мальчишку горца. В душе клокотал неприятный, липкий осадок. Разговор не удался.

«И как метко он поддел отца… — думал цесаревич, раздраженно сжимая пальцы. — Так деликатно и так унизительно. И ведь по делу. Государю и самому, знать, не по себе от содеянного. Вместо благодарности и наград за все труды — Петр ввязан в смертельную дуэль по воле дипломатической неловкости. И ради чего?» Мысль о том, чтобы проучить зарвавшихся англичан силой графа, теперь казалась Александру не остроумной затеей, а грязноватой авантюрой.

12202/200000

Глава 19

Граф Дмитрий Борисович мгновенно уловил моё мрачное настроение, едва мы переступили порог его особняка. Контраст был разительным: Мурат, сияющий от счастья, взахлёб рассказывал всем домашним о дворце, о доброте царя и обеде с царём. Граф мягко прервал его восторги:

— Мурат, друг мой, ступай, поделись впечатлениями с мамой и Катериной.