Шайтан Иван 6

Потрудитесь выполнить мою просьбу.

— В таком случае, Арчибальд, вы напишите мне расписку на тысячу фунтов и подробное письмо о том, что вы, осознавая все последствия вашего поступка и мои уговоры отступиться от него, берёте всю ответственность на себя за все возможные последствия.

— Конечно, граф! — Арчибальд сел писать требуемые бумаги.

Глава 20

Всё свершилось в точности по нашему расчёту. Английский посол, не теряя времени, созвал зеркальную «конференцию». На ней господин Арчибальд Донвер, выпятив подбородок и смотря поверх голов присутствующих, заявил с напускным достоинством:

— С признательностью принимаю жест доброй воли Его Императорского Величества… — Он сделал театральную паузу. — Однако в моём оскорблённом лице, господа, — голос его зазвенел фальшивой дрожью, — которое было так грязно и мерзко поругано, вопиет оскорблённая честь всего английского дворянства! И при всем моём личном желании… — он развёл руками в показном бессилии, — я не властен ничего изменить. Мы настаиваем на проведении дуэли на условиях, выдвинутых ранее! Послезавтра, в полдень! Место — Манеж Преображенского полка!

Что и требовалось доказать. Весть о дерзком отказе англичан и вызове моментально, словно порох по фитилю, пронеслась по всему Петербургу. Город взорвался бурей пересудов, сплетен, возмущенных криков в клубах и азартных пари в трактирах. К вечеру ко мне ворвался, не стучась, взъерошенный Андрей. Лицо его пылало.

— Командир! Что за чертовщина творится⁈ — выпалил он, едва переведя дух. — Ты, что, и дня не можешь прожить без того, чтобы не угодить в самое пекло⁈ Весь город только и трещит о какой-то проклятой дуэли! С англичанами! До смерти! Это правда⁈

— Андрей, дыши глубже, — спокойно остановил я его, указывая на кресло. — И с чего ты так встревожился? Садись."

"Я изложил ему суть происшедшего, опустив лишь тонкости дворцовой игры.

— Сам понимаешь, друг, — заключил я, вставая, — меня приперли к стене. Выбора нет. А теперь — хватит слов. Поедем к тебе. Освежим кое-какие дуэльные наработки.

Помня горький урок с поляком и ту роковую скованность, я посвятил долгие часы шпажному искусству. Родились три новые атаки — стремительные, как удар змеи, и три контратакующие связки — жесткие, неотвратимые. Главное: все они безупречно вписывались в каноны честного поединка. Никто не посмеет обвинить меня в подлом или запрещенном приеме. Завтра они станут неприятным сюрпризом для спесивых островитян.

— Признаться, командир, новые атаки — это нечто! — Андрей отставил шпагу, вытирая пот со лба, но глаза его горели азартом. — Но вот эта последняя контратака… — Он присвистнул, ткнув пальцем в воздух, — чистое чудо! Нежданная, как снег в июле.