Шайтан Иван 6

Вот он шанс, — молнией пронеслось в голове. Мельком отметил побледневшие лица Андрея, Миши и Саввы. Все внимание — ухмыляющемуся Арчи. Притворно прихрамывая, едва заметно, я шагнул ему навстречу. Он клюнул. Ринулся в финальную атаку, решив покончить со мной. Отбил влево. Еще раз влево. И вот он — длинный, смертоносный выпад прямо в сердце.

Рука сработала сама: поворот кисти — накрываю клинок, скольжу по нему вниз, к основанию — и резкий, короткий удар по его стали. Клинок Арчи дернулся, уходя вниз. Я проскочил крестовину гарды и… Вместо точного укола в горло — лезвие скользнуло вдоль правой стороны его шеи. Легко. Слишком легко. Как по натянутой ткани. Вскрыло яремную вену и, кажется, артерию.

Все произошло за долю секунды. Я отскочил. Арчи выронил шпагу. Руки вцепились в шею, из-под пальцев хлестал алый фонтан. Он стал заваливаться. Гробовая тишина накрыла манеж. Лишь булькающий, страшный хрип разрывал ее. Кровь быстро растекалась по помосту.

— Чего уставились⁈ Помогите ему! — прохрипел я, чужим голосом."

"Англичане бросились к Арчи, который уже залил кровью пространство вокруг головы. Андрей и Савва подхватили меня под руки, усадили на скамью, стали судорожно промокать рану спиртовым бинтом.

— Да пропустите же, чёрт возьми! — раздался знакомый голос. Доктор Генгольц, Иван Петрович, безуспешно пытался пробиться сквозь Пашу.

— Паша, пропусти! — скомандовал я.

— Черт знает что творится, Петр Алексеевич! — Генгольц ворвался в круг. — Ну-ка, прочь! Дайте осмотреть.

Он склонился над бедром, щупал, раздвигал края разреза.

— Но… позвольте… — произнес он с неподдельным изумлением. — Мне с трибун казалось — рассекли до кости! А тут… царапина. Пустяк. Швы даже не нужны.

Я наклонился к нему:

— Тише, Иван Петрович. Теплые штаны да нательное белье… Вот вам и легкое ранение. Только не кричите об этом на весь манеж.

— Давайте сюда! — раздраженно вырвал он бинт у Аслана и наложил тугую, плотную повязку.

Подошел Эркен, лицо каменное.

— Кончился нагл. Кровью истек. — Бросил коротко, без эмоций.

На помост вышел гвардейский полковник. Тишина сгустилась еще больше. Его голос, громкий и бесстрастный, разрезал тягостную тишину:

— Господа! Майор Дэвид Генворд, в связи с получением ранения полковником графом Ивановым-Васильевым и движимый христианским милосердием, согласен считать инцидент исчерпанным. Удовлетворится принесенными устно, в сей момент, извинениями своего противника. Ваш ответ, ваше сиятельство!

— Чего ушами хлопаешь, есаул? Держи ответ! Нет, поединок! — бросил я, глядя в упор на него.

Андрей подошел к гвардейскому офицеру, наклонился, шепнул что-то на ухо.

— Полковник отказывается приносить извинения. Поединок. Полчаса на подготовку! — громко объявил тот.