Вальс под дождём

Тоже захотелось зареветь как маленькой, чтобы мама взяла на руки, поцеловала и сказала: «Не бойся, я с тобой».

Тогда я уткнулась бы в мамино плечо и стала поглядывать вокруг одним глазом, твёрдо зная, что в её руках мне хорошо, уютно и безопасно.

Через проходную сплошным потоком шли заводчане. Мама с папой здоровались, пожимали руки, с кем-то негромко разговаривали. Я увидела несколько молодых ребят — моих ровесников — и позавидовала, что они рабочий класс, взрослые, а я обычная школьница и считаюсь ребёнком.

Рупоры ретрансляторов разносили по территории речь Молотова, которую повторял диктор. Короткие, рубленые фразы доходили до самого сердца, придавливая к земле и заставляя людей сплачивать ряды в единый монолит из множества песчинок, таких как я, мама, папа или та женщина в синей спецовке, что наступила мне на ногу.

Чтобы не потеряться, я взяла папу под руку, но тут же опомнилась: не время сейчас ходить под ручку, как на прогулке.

— Не может быть, чтобы война продолжалась долго, — говорил кто-то позади нас.

— Наши им дадут огонька! У меня сын в армии, напишу ему, чтобы бил покрепче фашистскую гадину, — ответил хриплый бас с сиплым дыханием завзятого курильщика.

— Товарищи! — горячей волной пронёсся над нами мужской голос, мгновенно оборвав все разговоры и шорохи.

Люди замерли. Я встала на цыпочки и увидела, что посреди заводской площади стоит грузовик с несколькими людьми.

— Директор завода, парторг, комсомольский вожак и профком, — быстро пояснила мама.

— Товарищи! — Директор завода взялся рукой за отворот пиджака и подался вперёд. — Дорогие товарищи! Сегодня без объявления войны на нас напал жестокий и коварный враг — фашистская Германия. Гитлеровские самолёты бомбят наши города и сёла и рвутся через границу, чтобы убивать и грабить! В четыре часа утра был нанесён бомбовый удар по Севастополю и Прибалтике, горят Каунас, Киев и Житомир! Красная армия ведёт тяжёлые бои! Но мы все как один, от мала до велика, поднимемся во весь рост и дадим врагу достойный отпор. — Директор обвёл глазами собравшихся.

Под его взглядом я почувствовала себя выше и старше. Он сказал: все от мала до велика, а значит, и я тоже должна встать на защиту Отечества и не струсить.

— Первое, к чему я вас призываю, товарищи, — это дисциплина! — продолжил директор. — Дисциплина, дисциплина и ещё раз дисциплина. Только так мы сможем собрать силы воедино и сокрушить врага! — Он стиснул руку в кулак и взмахнул им в воздухе, как кавалерийской шашкой.

— Да немцы от нас скоро драпать будут! — звонко взлетел и потух чей-то бодрый выкрик.

«Директор сказал, что бомбили Севастополь», — подумала я с холодком ужаса. Два года назад мы с родителями ездили в Крым, в заводской санаторий.