Вальс под дождём

Он был в плену, и если бы его не отбили наши, то… Я не стала додумывать мысль, от которой моё сердце укатилось в пятки, и остановилась у Доски почёта. Взгляд выхватил знакомую фамилию: «Баринов Евгений Семёнович». С фотографии на меня смотрел юноша с серьёзным «взрослым» лицом и твёрдым рисунком сжатых губ. Я не поверила своим глазам:

— Мама, это что, Женька Баринов из параллельного класса? Хулиган и двоечник, которого директор грозился выгнать из школы?

Мама с гордостью улыбнулась:

— Евгений Семёнович у нас на заводе известная личность. Он ежедневно по три нормы выдаёт, а потом остаётся сверхурочно помогать новичкам.

— Ничего себе, как всё может перевернуться с ног на голову. — Я задумалась. — Отстающие выходят в передовики производства, а комсорги спекулируют папиросами на базаре.

— Это ты про кого?

— Да есть один такой, мне Игорь Иваницкий сказал. Мама, ты помнишь Игоря?

— Игорь, что на скрипке играл? Конечно, помню. Необыкновенный был мальчик, душевный, умный, отзывчивый.

— Да, — я опустила голову, — только мы, дураки, не замечали и дразнились. Я его на фронте встретила, а потом… — Я хотела рассказать, как мне пришлось стирать Игореву окровавленную гимнастёрку от похоронной команды, но не смогла и коротко выдохнула: — Игорь погиб.

— Боже мой, сколько горя! — Мама крепко обняла меня за талию. — Иногда кричать хочется.

В молчании мы миновали несколько заводских корпусов, внутри которых кипела работа. Из тарного цеха доносился дробный грохот молотков, а над входом аршинными буквами белел лозунг, не сходивший с уст с начала войны: «Всё для фронта, всё для Победы!»

Нас согнал с дороги грузовик, доверху заполненный углём, и шофёр — усатый дядька в кепке — коротко посигналил в знак приветствия.

— Заводоуправление теперь в бывшей столовой, — сказала мама. — А столовую урезали вполовину, всё равно большинство работников едят прямо у станков, да и работают без перерыва. Ты уверена, что выдержишь после ранения?

Мама с тревогой заглянула мне в глаза, и я твёрдо пообещала:

— Конечно. Я ведь не ногами буду работать, а руками.

Перед тем как идти устраиваться на завод, я на всякий случай туго перебинтовала лодыжку и изо всех сил старалась не хромать. Кажется, моя задумка удалась, потому что мама немного повеселела и, когда мы дошли до конторы, шутливо подтолкнула меня к нужному коридорчику.

— Тебе сюда. Добро пожаловать в ряды пролетариата."

"Около двери отдела кадров уже скопилось несколько человек, самому старшему из которых на вид было под пятьдесят, а самому младшему парнишке — «метр с кепкой», — наверное, лет четырнадцать-пятнадцать. Я обратила внимание на высокого парня с красивыми волнистыми волосами и ровными, словно нарисованными углём, дугами бровей.