Вальс под дождём

Не пережила она Андрюшку, младшенького. Как принесли похоронку, она грохнулась без памяти и больше не поднялась. А ведь я её, Таю, веришь, у купчика отбил.

Мне показалось, что он хочет поговорить о жене. Я погладила его пальцы:

— Расскажите.

Савельич скомкал в руках ветошь и посмотрел на мерцающий свет лампы.

— Впервые я увидел Таисию, когда мне двадцать лет исполнилось, а ей семнадцать. Был я парень лихой, видный и уже квалифицированный токарь с зарплатой двадцать пять царских рубликов. А поскольку я был смышлёный, то на своё жалованье смог снять хорошую квартиру и договориться со стряпухой, чтоб мне к вечеру ужин варганила.

И работящую деревенскую девушку себе присмотрел в невесты. Думал, если по осени сговоримся, то зашлю сватов, чтоб всё честь по чести было. Но Господь иначе распорядился и послал меня на Таганку навестить захворавшего приятеля. Я сперва идти не хотел, но потом думаю, нет, пойду, вдруг ему помощь нужна. Подхожу к его дому, глядь — идёт по улице девица, каблучками полусапожек стучит, талия рюмочкой, коса на солнце золотом горит. Как сейчас помню, кофта на ней светлая с рюшами и красные бусы, словно шиповник на нитку нанизан. Меня будто голубь в темечко клюнул: женюсь, и всё тут! Как познакомиться? Что делать? Ведь приличные девушки на улице с посторонними парнями не болтают.

А на мне был надет картуз с лаковым козырьком, я возьми и сорви его с головы да и швырнул ей под ноги. Думал, она остановится, а я и подскочу петрушкой: так, мол, и так, кланяется вам Василий свет Савельевич. Но она и бровью не повела, наступила на картуз и дальше пошла. Во какой характер! Тут я вообще чуть не рехнулся. Если не заполучу её, то свет не мил.

Милые воспоминания не затягивали Савельича на дно, не придавливали горем, а, наоборот, как будто выталкивали на поверхность. Я спросила:

— Как же вы поступили?

— Ты не поверишь! — В интонации Савельича послышалась улыбка. — Для начала я потрусил позади неё, как собачонка, чтоб разузнать, где живёт и кто такая. Накупил пряников, подкатил к бабам в том дворе, куда Таисия свернула, и через десять минут узнал всю подноготную."

"Оказалось, что Таисия моя — белошвейка, единственная дочка старшего дворника. А старший дворник, надо тебе сказать, — это, считай, домоуправ.

Да и белошвейки высоко ценились. Иная белошвейка не хуже офицера зарабатывала. Но самым плохим оказалось то, что Таисию успели просватать, да не абы за кого, а за купеческого сынка с круглым капитальцем. Казалось бы, куда мне с ним тягаться? Но я тоже не лыком шит. Думал я думал и скумекал не выпускать свою зазнобу из виду, а там, глядишь, и случай представится. И точно! Оказия подоспела на Троицу, когда на Девичьем поле развернулись народные гулянья.