Вальс под дождём

Мне снились пропитанные кровью гимнастёрки и брюки, простреленные насквозь шинели, почерневшие от гари комбинезоны танкистов. Ободранными пальцами я тёрла их на доске, и моя кровь смешивалась с кровью раненых и погибших. Снег вокруг нашего прачечного был не белый, а бурый от кровавой воды, которую выплёскивали из котлов и корыт. В дни боёв шутки заканчивались, и мы работали в яростном молчании, потому что помимо общей ненависти к врагу у каждой из нас был личный счёт: у Оли из Воронежа без вести пропал брат, на глазах у Иры из Весьегонска утонула баржа с людьми, Оксана сумела уехать из Харькова на последнем поезде, а семью её мужа загнали в гетто и расстреляли… В минуты отдыха мы с девчонками шутили, смеялись, иногда пели, но всегда помнили, что за нашими спинами с безжалостным равнодушием стоит война и смотрит на нас пустыми чёрными глазницами.

Сегодня с самого утра валил снег, поэтому бельё плохо сохло. Крупные мокрые хлопья мели на чаны с вываркой белья, в которых мужики баграми перемешивали кипящее серо-зелёное варево. Выскочив на минуту из палатки, я поймала в ладонь снежинку, которая тут же растаяла от моего тепла.

— Уля, отнеси бельё в гладильную, — попросил усатый дядька Иван Петрович. — Спину ломит, сил нет. Едва шевелюсь, а мне надо ещё дров напасти.

С охапкой влажных кальсон я зашла в палатку к гладильщицам. В отличие от нашей постирочной в клубах пара гладильная дышала сухим жаром угольных утюгов, что стояли в ряд на раскалённых буржуйках. Негромко постукивали утюги по гладильным доскам, татарочка Фирида вполголоса тянула какую-то заунывную песню под стать ненастной погоде.

Я остановилась посреди палатки и поискала глазами место, куда пристроить свою ношу.

— Уля, ко мне клади, я последнюю партию доглаживаю, — позвала чернобровая плотная Раиса с волосами, похожими на копну лёгкого сена. Она подалась вперёд и с интересом посмотрела на меня. — Слыхала, завтра лейтенант Фролкина из госпиталя возвращается? Ты ведь с ней ещё не знакома?

— Нет, не знакома. — Я покачала головой и спросила: — Её в бою ранили?

— Скажешь тоже, в бою, — скривилась Раиса. — Фролкина себя под пули не подставит, не волнуйся, она только командовать горазда, а на рожон не полезет. И вообще, постарайся держаться от неё подальше. Она если кого невзлюбит, то со свету сживёт.

Раиса опустила руку вниз и покачала утюг из стороны в сторону, раздувая угли внутри чугунного пространства.

Я повернулась, чтобы уйти, и лицом к лицу встретилась с невысокой женщиной-лейтенантом. Воротничок гимнастёрки так туго обхватывал её шею, что подпирал щёки. Из-под шапки-ушанки на лоб спускалось несколько колечек тёмных волос. Она подозрительно окинула меня холодным взглядом и подняла брови.