Шесть секретов мисс Недотроги

Проща…

Моей реакции не хватало, зато успел Диего. Огромная фигура с тигриной грацией прыгнула вперед, увеличиваясь в размере прямо на ходу. Давалось это непросто — оборотень почему-то проявлялся с трудом, словно преодолевая толщу воды.

Командир закрыл меня, протянув трансформированную мощную руку прямо перед эпицентром мясорубки. И она налетела на него."

"Секунды застыли, еле проворачивая вперед временной ход. Вот кончиков пальцев касаются первые крутящиеся осколки. В стороны летят алые брызги крови и ошметки мяса. По миллиметру телекинез нарезает руку Диего, съедает живую плоть, превращая ее в ничто.

Оборотень останавливает мясорубку собой — она жрет его, давясь и понемногу замедляя свой ход, роняя сбившиеся осколки на пол. И скорее всего до меня уже не дойдет, захлебнувшись Диего. Его телом.

На лицо мне падают теплые капли. Это слезы, а может быть кровь из пальцев командира, тех, которых уже нет.

Хочется упасть без сознания и не видеть происходящего. От боли оборотень хрипит. Что-то внутри меня рвется. Эти звуки совсем не правильные, не его.

Я помню его хмыканье, когда мы встретились впервые, и он изумленно изучал мои узлы с вещами. Я качалась под их весом, но упрямо тащила по коридору. Не знаю, что он тогда подумал. Но мне кажется, я его всегда смешила.

Когда вздрагивала, пугаясь шума ночных клубов. Когда прятала взгляд, чтобы он не узнал во мне сбежавшую в окно девушку.

Даже мои неумелые поцелуи вызывали у него тщательно скрываемую довольную, этакую очень мужскую усмешку. Он все на свете воспринимал как причину счастливо улыбнуться и в удовольствие посмеяться.

И ухмылялся встречая опасность, в глаза врагам.

А сейчас я не вижу его лица… Исчезает, растворяясь в ошметках, его рука до локтя.

Та, что гладила меня, подрагивая от нежности. Она никогда больше не коснется моего бедра, не проведет пальцами по скуле.

Исчезает мой командир.

Вместе с моими тайными, глупыми девичьими мечтами, о которых я не говорила никому-никому, даже бабушке. Потому что настолько фантастические события могли произойти только в моей голове, в странных стыдных картинках, совершенно нереалистичных, где мы с оборотнем идем за руку по берегу моря. Спокойные, счастливые, ни от кого не прячущиеся. Он наклоняется и мурлычет мне в ухо.

А рядом с нами прыгают и играют две детские фигурки, одна темноволосая, с крепкими пухлыми ручками-ножками и круглой мордашкой с упрямо выдвинутым подбородком. А вторая, с рыжевато-золотистыми кудряшками и подпрыгивающим на них бантом.

То, чего не могло быть, исчезает окончательно. Вместе с запахом молока и ощущением теплых маленьких рук, цепляющихся за мою шею. Они слабеют, разжимаются и исчезают. Вместе с улыбкой моего мужчины. Истаившей, растворившейся за глухим нечеловеческим хрипом.