Шесть соток для Робинзона

 – Квартира маленькая, работаю весь день, совесть не позволяет оставить живое существо тосковать с утра до вечера в одиночестве. Поэтому я просто мечтаю о собственной собаке.

– Вы первая, кто правильно определил породу Розы и Кисы, – улыбнулся мужчина, – обычно Розу называют бульдожкой, а Киса вообще ввергает людей в изумление.

– Я читаю журнал «Друг» и знаю, что собаки этой породы бывают черными, – сказала я. – Можно подержать ее на руках?

– Попробуйте, – радушно разрешил владелец.

Я осторожно взяла Кису поперек широкой спинки, подставила под ее задние лапки ладонь и подняла вверх. Мопсиха повернула морду и азартно чихнула мне в лицо. Я рассмеялась, а Киса, словно извиняясь за свое плохое воспитание, вывесила из пасти длинный язык и попыталась слизнуть с моих губ помаду.

– Ну нет, дорогая, косметика не для тебя! – воскликнула я, возвращая мопса на пол. – Налижешься всяких средств красоты и проснешься на следующий день со здоровенным прыщом под глазом.

Мужчина погладил подбежавшую к нему Розу, а я спросила:

– Вы делаете анализы? Вывеска «Лаборатория» относится к вашему офису или я ошиблась дверью?

Хозяин собачек выпрямился.

– Лаборатория? Но кровь обычно берут натощак, а сейчас день уже клонится к вечеру.

Я вынула из сумки пузырек."

"– У меня другое дело. Вот настойка из трав, я хочу узнать ее состав.

– Да? – удивился лаборант. – Интересно.

– Знаете растение дурманиха? – спросила я.

– Впервые от вас название слышу, – ответил сотрудник лаборатории.

Охранник вдруг начал издавать странные звуки, то ли кашель, то ли хрюканье.

– Сергей Петрович, не мешайте нам беседовать. Если в горле першит, налейте воды из кулера и попейте, – велел мой собеседник.

– Сейчас, Феликс Жанович, – прокряхтел секьюрити, поднимаясь со стула.

– Пройдемте в кабинет, – предложил мне лаборант, – там и поговорим в спокойной обстановке.

Глава 12

В сопровождении собак мы вошли в небольшую комнату, сели в кресла, и лаборант сказал:

– Давайте познакомимся. Я профессор Маневин Феликс Жанович. А вы?

– Даша Васильева, – пробормотала я, – научных званий не имею.

– Наверное, они вам не нужны, – улыбнулся ученый. – Так о каком анализе идет речь?

– Возникло подозрение, что этой настойкой отравили женщину, – произнесла я.

– Насмерть? – деловито поинтересовался Феликс Жанович.

– Нет, она пока жива, но находится в тяжелом состоянии, в коме, – пояснила я.

– Почему бы вам не обратиться в полицию? – спросил Маневин.

Я смутилась.

– Работаю у некого Вадима Ивановича Сперанского помощницей. Хорошую службу женщине без высшего образования найти трудно, да и возраст у меня отнюдь не юный. В попытке отравить жену хозяина я подозреваю ее сестру, но, возможно, ошибаюсь.