Шесть соток для Робинзона

– Вечно путаюсь в названиях, – вздохнул профессор, – я имел в виду «Тореадор».

– Что с анализом? – я решила закончить пустой треп и приступить к главному.

Профессор вынул из одного кармана листок, из другого очки и торжественно произнес:

– Исследуемая жидкость является настойкой дурмана. Это растение семейства пасленовых, очень ядовито, особенно опасны его семена. Оказывает спазмолитическое действие на гладкую мускулатуру, вызывает хрипоту, головную боль, жажду, частый пульс, тошноту, понос, галлюцинации, вспышки немотивированной злобности, истерику. В последующем развивается коматозное состояние.

– Очень ядовит… Тошнота, понос, галлюцинации… – повторила я. – Сколько с меня за исследование?

Маневин объявил цену.

Я порылась в кошельке, набрала нужную сумму и смутилась.

– Простите, купюры мелкие.

– Но от этого они не перестали быть деньгами, – улыбнулся Феликс Жанович. – Похоже, ваши подозрения оправдались. Этой настойкой легко отравить человека. Попробуйте пирожные, они свежайшие.

Минут пятнадцать мы болтали о разных пустяках. Вдруг Феликс Жанович, постоянно жестикулировавший, сделал резкое движение рукой и уронил тарелку. Упав на пол, она рассыпалась на мелкие осколки.

– Вот косорукий медведь… – отругал себя Маневин. – Официант! Включите посуду в счет.

Я встала.

– Мне пора, спасибо за кофе и сделанный анализ.

Феликс тоже поднялся.

– Ерунда, пустяковая задачка. Это я должен вас благодарить за приятно проведенное время. Вы любите воду?

– В смысле? – не поняла я.

– Вроде погода наладилась, – улыбнулся он, – давайте поедем в парк. Можно взять лодку, поплавать по пруду.

– Мне надо вернуться на работу, – покачала я головой.

– Тогда после нее вечером встретимся. Покатаемся при луне, – не сдавался Маневин.

– Завтра мне опять на работу, – я подыскивала вежливые причины для отказа. – Вставать рано. Вадим Иванович живет в седьмом доме на улице Бубнова, движение там одностороннее, чтобы доехать, приходится кружить. Я всегда по утрам попадаю в пробку. Как-нибудь в другой раз. Спасибо за приглашение.

– Давайте провожу вас, – засуетился Маневин.

– Не надо, – возразила я. – Не люблю, когда меня с церемониями доставляют к автомобилю."

"Чтобы не дать Феликсу Жановичу возможности настаивать, я быстро отошла от столика. Распахнула дубовую дверь, вошла в холл, захлопнула дверь и – очутилась в кромешной темноте. Растерялась, сделала шаг и стукнулась обо что-то лбом. В ту же секунду моего лба коснулось нечто вроде барабанной палочки, причем это нечто было мягким и раскачивалось, а затем до лица дотронулась пушистая шкурка. Я в недоумении подняла руку, нащупала морду, оскаленные зубы и закричала:

– Помогите!

Сзади послышался скрип.