Шестерка воронов

Просто один недалекий мясник, который работал с самыми отчаянными жителями Бочки. Он дал ей глотнуть виски, после чего просто срезал кожу, оставляя сморщенные раны на ее предплечье. Инеж было плевать. Боль подарила ей свободу. В «Доме экзотики» любили обсуждать ее кожу. Цвета кофе со сливками. Как блестящая карамель. Нежная, как шелк. Девушка радовалась каждому порезу и каждому шраму.

– Каз сказал, что я ничего не обязана делать, кроме как приносить пользу.

Он научил ее взламывать сейфы, чистить карманы, работать с ножом. Подарил ей первый клинок, который она назвала Санкт-Петром – не такой симпатичный подарок, как дикая герань, но зато практичный.

«Может, я воспользуюсь им против тебя», – сказала она тогда.

Парень вздохнул.

«Если бы только ты действительно была такой кровожадной». Она так и не поняла, была это шутка или нет.

Инеж слегка подвинулась на столе. Движение приносило боль, но не сильную. Учитывая, как глубоко вошло лезвие, руками Нины, должно быть, руководили сами святые.

– Каз обещал, что если я проявлю себя, то смогу присоединиться к «Отбросам». Я так и сделала. Но от татуировки отказалась.

Нина подняла брови.

– Я не знала, что это необязательно.

– Вообще-то это не так. Знаю, некоторые не поймут, но Каз сказал… что это мой выбор и он не хочет быть тем, кто снова поставит на мне тавро.

Но он сделал это, по-своему, несмотря на все благие намерения. Чувства к Казу Бреккеру – наивысшая глупость. Инеж это знала. Однако он спас ее и увидел в ней потенциал. Он поставил на нее все, а это что-то да значило… даже если он действовал из своих собственных, эгоистичных побуждений. Он даже окрестил ее Призраком.

«Мне не нравится, – сказала она. – Звучит так, будто я труп».

«Фантом», – поправил он.

«Разве ты не хотел, чтобы я стала твоим пауком? Почему бы не остановиться на этом?»

«Потому что в Бочке много пауков. Кроме того, враги должны тебя бояться, а не думать, что могут раздавить тебя носком ботинка».

«Мои враги?»

«Наши враги».

Каз помог ей обрести легенду, ставшую ее броней, чем-то большим и пугающим, чем та девчонка, которой она была. Инеж вздохнула. Ей больше не хотелось думать о Бреккере.

– Не молчи, – обратилась она к Нине.

– У тебя глаза слипаются. Лучше поспи.

– Не люблю корабли. С ними связаны плохие воспоминания.

– И у меня.

– Тогда спой мне что-нибудь.

Нина рассмеялась.

– Помнишь, я говорила, что ты пожалеешь, что выжила? Поверь, ты не хочешь слышать, как я пою.

– Ну пожалуйста?

– Я знаю только народные равкианские и керчийские застольные песни.

– Давай застольные. Что-нибудь повульгарней.

Нина фыркнула.

– Только ради тебя, Призрак. – Она прочистила горло и начала: – Могучий юный капитан, храбро он плывет.