Шестерка воронов

Стражник повторил сказанное на шуханском, а затем и керчийском:

– Поднимайтесь! Шимкоппер, – потребовал он. Все уставились на него в замешательстве. – Ведро с мочой, – попытался он на керчийском. – Где… чтобы отлить? – Охранник показал жестами, что надо делать.

Заключенные пожали плечами и обменялись недоуменными взглядами.

Мрачная рожа охранника дала понять, что ему, в принципе, все равно. Он толкнул в камеру ведро со свежей водой и захлопнул решетку.

Джеспер вырвался вперед и сделал щедрый глоток из кружки, привязанной к ручке ведра. Большая часть воды вылилась на его рубаху.

Когда он передавал кружку Уайлену, то вылил остатки и на него.

– Что ты делаешь?! – возмутился он.

– Терпение, Уайлен. И постарайся помочь.

Джеспер подтянул штанину и нащупал тонкую кожу над лодыжкой.

– Скажи мне, что происхо…

– Тихо. Я пытаюсь сосредоточиться. – И это была чистая правда. Ему действительно не хотелось, чтобы пилюля, спрятанная под его кожей, лопнула, пока еще находилась внутри него.

Парень нащупал швы, которые оставила Нина. Было чертовски больно, когда он порвал их и достал пилюлю. Она была размером с изюминку и скользкой от крови.

Сейчас Нина наверняка использовала свою силу, чтобы вскрыть собственную кожу. Джеспер задумался, было ли это так же больно, как рвать швы.

– Натяни рубашку на нос, – приказал он Уайлену.

– Что?

– Хватит придуриваться. Ты гораздо симпатичней, когда умный.

Щеки парня залились краской. Он нахмурился и сделал, как его просили.

Джеспер потянулся под лавку, куда спрятал ведро для испражнений, и достал его.

– Надвигается буря! – громко сказал он на керчийском. Матиас и Каз тут же подняли вороты. Джеспер отвернулся, прикрыл рубахой лицо и кинул пилюлю в ведро.

Послышался шипящий свист, и из воды поднялось облако дыма. Оно за секунду заполнило камеру и накрыло ее молочно-зеленой пеленой.

Глаза Уайлена, видневшиеся над воротничком, округлились от страха. Джеспер поборол искушение сделать вид, что падает в обморок, и удовлетворился тем, что попадали все остальные.

Стрелок выждал минуту, затем опустил ворот и осторожно вдохнул. В воздухе еще чувствовался тошнотворно-сладкий запах, от которого слегка кружилась голова, но худшее осталось позади. Когда стражники придут в очередной раз считать их, у заключенных будет страшно болеть голова, но рассказать они ничего не смогут.

Если повезет, к тому времени их давно уже след простынет.

– Это был хлор?

– Ты точно симпатичней, когда умный. Да, пилюля с протеиновой оболочкой на энзимной основе, наполненная хлористым порошком. Он безвреден, пока не вступит в реакцию с любым количеством аммиака. Что он только что и сделал.

– Моча в ведре… но какой в этом смысл? Мы все еще торчим здесь.

– Джеспер, – позвал Каз, указывая на решетку.