Шипы в сердце. Том первый

Не хочу прерывать эту тишину, в которой мы оба дышим, как будто только что воскресли. Но Тай шевелится, откидывается на спинку дивана. Его все еще достаточно твердый член выскальзывает из меня, оставляя теплое, влажное ощущение. Тело реагирует моментально — чуть сжимается внутри, как будто скучает по нему уже сейчас.

Я съезжаю с него, осторожно, с тихим всхлипом — внезапно как будто опустошенное тело немного побаливает. Внутри скользко, горячо, чуть липко — я чувствую, как медленно течет по бедру. Щекотно. Но даже это не вызывает стыда. Мне так офигенно, что хочется валяться перед ним, как кошке.

Из-под опущенных ресниц наблюдаю, как натягивает спортивки прямо на голое тело. Шнурки болтаются, и Тай даже не утруждает себя затягивать — просто идет куда-то вглубь комнаты, а я остаюсь на диване, вся голая. Бедра еще дрожат, колени еле слушаются. Я смотрю на себя: грудь чуть покраснела, соски до сих пор стоят и выпрашивают еще — больше его губ, больше языка.

Я так его просила. Просила не останавливаться, просила сильнее.

Господи. Как будто не я, а давно сдавшаяся слабачка.

Без брони и без игр.

Непростительно настоящая.

Это гормоны, Крис. Пройдет. Пять-десять минут — и отпустит. А потом будет долгожданное облегчение.

Это все понарошку. Не на самом деле.

После секса у меня всегда отсыхает. После секса мне уже не жалко терять. И исключений из этого правила никогда не было.

Вадим возвращается с пледом. Стоит надо мной, разглядывая со своей высоты. Я даю больше пространства — опираюсь на локти, сгибаю одну ногу в колене и слегка отвожу ее в сторону. Трясу волосами, прекрасно зная, что сейчас они полностью растрепаны его пальцами, и это самый лучший вариант прически, который только можно придумать.

Но он, вдруг наткнувшись на что-то, хмурится.

Садится рядом.

— Это откуда? — трогает пальцами где-то справа и сзади от ребер.

Только сейчас вспоминаю, что у меня там синяк после феерического падения с пилона. Довольно большой, но я почти не чувствую боли. Я вообще редко когда ее чувствую физически.

— Упала, — дергаю плечом, давая понять, что такая ерунда совсем не стоит отдельного разговора.

— Упала? Ты серьезно, Крис?"

"— С пилона, вчера. — Забираю плед из его рук и набрасываю сверху, прикрывая грудь, чтобы не чувствовать себя внезапно как будто без кожи под его изучающим взглядом.

Сажусь, взбиваю волосы, небрежно придерживая край ткани под подмышкой. — Ты вроде обещал меня весь вечер пытать «Крепким орешком»?

Перематываю фильм на начало — уже в третий раз за вечер.

Беру из коробки кусок пиццы. Она уже не тянется, но еще немножко теплая и очень вкусная.

— Барби, а как-то… ну… типа, осторожнее — не ок?

— Еще скажи, что тебе не все равно, — фыркаю.

— Мне не все равно.

Вадим дергает меня за локоть. Грубо.