Шипы в сердце. Том первый

Теперь я и правда вижу на морде шипящего каракала глубокие борозды от шрамов.

И она выглядит очень худой, хотя о ней здесь наверняка хорошо заботятся. Под коричнево-рыжей шкурой еще проступают ребра, лапы кажутся тоньше обычного, хотя я понятия не имею, какими в норме должны быть лапы каракалов, потому что буквально впервые вижу его вживую.

— Никого к себе не подпускает, — объясняет мужчина, пока я пытаюсь издавать какие-то ласковые звуки, чтобы немного ее успокоить и задобрить."

"Я замечаю, как из-за моей спины падает длинная тень, оглядываюсь.

Вадим переоделся в простую черную толстовку с капюшоном и спортивные джогеры, которые сидят на его ногах так, что это нужно запретить на законодательном уровне, как «оружие массового поражения женских сердец». И трусов.

Смотритель моментально оставляет нас одних.

— Она красивая, — снова разворачиваюсь к вольеру и кладу ладони на прутья.

— И абсолютно никому больше не верит.

Он становится ближе, почти впритык к моей спине, но не трогает, просто наклоняет голову и дышит мне в макушку.

— Потому что очень сложно доверять, когда однажды тебя вышвыривают из родного дома, сажают на поводок обстоятельств и все, что тебе остается — это либо сдохнуть, либо пытаться выжить в тесной собачьей конуре и питаться объедками.

После такого тяжело доверять даже собственному сердцу.

Я снова присаживаюсь, хочу просунуть ладонь внутрь, но Вадим меня останавливает.

— Крис, это не испуганный котенок. Я понимаю, что каждой девочке хочется быть поющей квартетом с дикими животными Спящей красавицей, но это ничего не даст. Этой кошке нужно время, чтобы хотя бы научиться без страха есть.

В подтверждение его слов замечаю лежащий в противоположной стороне вольера сочный кусок мяса. Каракал не проявляет к нему никакого интереса. Единственное, что она кажется вообще способна делать — это без остановки шипеть и угрожающе щурить глаза.

— Можно я буду приезжать к ней? — Прислушиваюсь к словам Авдеева, и возвращаю руки на прутья. Как только делаю это — кошка немного распрямляет уши и нервно облизывает морду. — Просто буду сидеть рядом и никому не помешаю, клянусь. Можно, Тай?

Встаю, поворачиваюсь к нему и закладываю руки за спину, изображая эталон послушания и покорности.

И в горле почему-то дерет от одной мысли, что он вдруг скажет «нет» и я буду вынуждена отступить.

— Я буду делать только то, что можно, Тай! Обещаю! Просто буду читать ей и она привыкнет к голосу и…

— Крис, ты можешь приезжать когда захочешь, — он перебивает, даже не дав мне показать, до какой степени я была готова унизиться лишь бы выпросить разрешение. — Я предупрежу.

Выдыхаю и вжимаюсь лбом в его грудь.