Шипы в сердце. Том первый

Я трусь об него всем телом, чувствуя, как между нами нарастает напряжение, а воздух становится густым и наэлектризованным.

— Крис, — он еще сильнее сжимает пальцы на моем бедре, когда я начинаю медленно двигать бедрами, имитируя совсем другие движения. — Доиграешься, мелкая.

— Угрозы только какие-то, Тай, — я прикусываю мочку его уха, чувствуя, как он вздрагивает. — А кроме болтологии что-то будет?"

"Его ладонь, наконец, скользит выше. Пальцы грубо, но возбуждающе нахально проникают внутрь, начинают двигаться, дразня, растягивая, заставляя меня стонать и извиваться под ним.

Я уже мокрая. Готовая. Ждущая.

Ладно, его член мне сейчас не светит, но пусть трахнет хоть как-нибудь, боже. Два дня без него — это слишком. У меня ломка.

Пытаюсь поймать его губы, чтобы заглушить слишком очевидные похотливые стоны хотя бы поцелуем, но Вадим отстраняется. Ловит мой злой взгляд, прищуривается, еле заметно ведет головой. Вот же мудак — хочет видеть и слышать, как я тут превращаюсь в его послушную игрушечку.

Его пальцы внутри меня начинают двигаться быстрее. И в дополнение к этому большой надавливает на клитор, начинает мягко поглаживать, растирать влагу, которая из меня уже просто тупо льется.

Голова окончательно вырубилась, но я почему-то вспоминаю про «синие кружки» в календаре цикла. Можно списать все на гормоны, на естественную потребность моего организма спариваться.

Только дело совсем не в этом, Крис, хватит заниматься самообманом.

Я чувствую, как приближается оргазм — волна жара, которая вот-вот накроет меня с головой. Цепляюсь в авдеевские плечи двумя руками, как утопающая, стону его имя, умоляю не останавливаться.

И в тот самый момент, когда я уже готова взорваться, он отстраняется.

Резко.

Оставляет меня на пике, дрожащую, задыхающуюся, с широко раскрытыми от шока и неудовлетворенного желания глазами.

— Тай? — шепчу, не веря. — Какого… хрена?

Он распрямляется, разглаживает рубашку, манжеты. Видит, что наблюдаю за ним и от бессилия бью кулаком по матрасу, и нарочно не спеша поправляет ширинку. В глазах уже хорошо знакомая мне деловая решимость, но и черти там тоже есть — такие же голодные, как и мои собственные.

— Вот теперь, Барби, все по-честному — мы оба друг друга поимели, — усмехается, намекая на то, что теперь стоит не только у него, и теперь не только ему мучиться с этим до вечера.

Абсолютно справедливо, если быть честной.

Я смотрю на него, и во мне борются два чувства — дикая злость на заслуженный урок от моего Грёбаного Величества, и еще более дикое желание сделать по-своему. Я могу даже попытаться — он до сих пор слишком близко, ничего не стоит запрыгнуть на него и использовать десяток хорошо изученных и всегда работающих на нем приемов.