Шипы в сердце. Том первый

Но я все равно придумываю себе, что где-то между строк в этом всем есть капля заботы.

Глава тридцать девятая: Барби

Мы еле добираемся до отеля. У меня красный нос, пальцы окоченели так, что я их почти не чувствую. Я не жалуюсь, потому что идея гулять до отеля пешком, передвигаясь только на метро, целиком и полностью принадлежит мне. Вадим несколько раз предлагаю вызвать такси, но мне втемяшилось, что этот день должен закончиться вот так — без пафоса, «спасательного» зонтика его денег, просто он и я, как если бы мы были простыми людьми, которые приехали покорять Нью-Йорк с пустыми сумками и сотней баксов в кармане. Мне хотелось еще немного помечтать о нас как о чем-то нормальном: он просто любит, она — просто сходит от него с ума, и нет никаких скелетов в шкафу.

Вадим останавливался, грел мне ладони и растирал щеки.

Купил стаканчик с кофе, чтобы я согрелась.

Хмурился на мое упрямство, но делать по-своему, наперекор моим капризам (откровенно — идиотским на двести процентов) не стал. Хотя ему ничего не стоило запихнуть меня в первое же попавшееся такси, и я бы даже пикнуть не успела, а на следующий день (завтра), скорее всего, признала бы его правоту.

Я запрещаю себе думать, что ему не безразлично мое мнение. Это было бы… слишком. Но останавливаюсь на том, что ему просто тоже понравилось гулять с гидом в моем лице — в конце концов, я правда показала ему тот город, о существовании которого он до моего появления, даже не догадывался."

"Дурацкий серый заяц, которого Вадим все-таки дотащил до отеля, кажется, единственное теплое существо в этой вселенной (не считая нас с Авдеевым). Его плюшевые уши щекочут мне плечо, когда Вадим придерживает меня за талию, почти внося в теплый, пахнущий дорогим парфюмом и какой-то неуловимой роскошью холл. Сердце колотится как сумасшедшее — не то от холода, не то от предвкушения. Скорее, от всего сразу. Потому что вечер получился… странным. Настоящим. И это пугает до усрачки.

Мы молча заходим в лифт. Я вжимаюсь в угол кабины, пытаясь унять дрожь, которая бьет уже не столько от февральского мороза, сколько от повисшего между нами напряжения. Вадим тоже не делает никаких резких движений, только откидывается на массивные бронзовые перила, медленно моргает, глядя куда-то в потолок.

Как будто просто устал.

Как будто ему абсолютно похер на то, что я сейчас готова взорваться от переполняющих меня эмоций.

— Крис… — его голос почему-то заставляет дернуться.

— Я знаю, что была на высоте, — зачем-то перебиваю, потому что боюсь услышать, что-то вроде «Все, Золушка, время вышло — теперь ты просто моя потешная игрушечка».

Понятия не имею, откуда эти мысли. Поведение Вадима никак не изменилось — он такой же, как и на прогулке.