Шипы в сердце. Том первый

Заяц занимает почетное место в постели — уже знаю, что буду спать с ним каждую ночь без Авдеева. От этого «каждую ночь» противные мурашки по коже.

Чтобы хоть как-то заглушить нарастающую внутри панику, набираю полную ванну горячей воды, добавляю какой-то пену с ароматом лаванды и погружаюсь в нее с головой."

"Теплая вода обволакивает, расслабляет мышцы, но не может усмирить хаос в моей голове. Я снова и снова возвращаюсь мыслями к нашему отпуску. Как он заказывал еду мне в номер — чтобы я не чувствовала себя одинокой, когда он поздно возвращался. Как мы гуляли по Нью-Йорку, а он грел мне ладони и заворачивал все время соскальзывающий шарф. Как смотрел на меня, когда я вышла к нему в том блестящем платье. Как его пальцы сжимали мои, когда мы ехали в его «Феррари». Как он защитил меня от того придурка в клубе, даже не сдвинувшись с места.

Как предложил приехать и… добавить красок в дом.

Он не просто так взял меня с собой. Он не стал бы тратить свое время на игрушку, если бы она ничего для него не значила. Он заботился обо мне. Он беспокоился, когда я замерзла. Он… смотрел на меня не так, как на других. Я видела это. Я чувствовала.

И я убеждаю себя в том, что мне не показалось. Упрямо, отчаянно, как будто от этого зависит моя жизнь.

Я так отчаянно бегала от этой надежды, что теперь просто останавливаюсь, распахиваю руки и беру ее всю, сразу, с голодом и детской наивностью. Я ведь не просто очередная «Барби» в его коллекции. Я — особенная, уже немножко необходимая и чуть-чуть важная.

И если это так… если ему не все равно… то, может быть, у меня есть шанс?

Скоро он влюбится по-настоящему он влюбится по-настоящему, и я смогу все ему рассказать. Всю правду. Про отца, про месть, про Гельдмана, про Дэна. И Вадим обязательно все поймет и сможет меня простить. И уже не отпустит, потому что будет нуждаться во мне как в воздухе, точно так же как сейчас нуждаюсь в нем я.

Главное — еще немного времени. Вырвать еще несколько недель — у Гельдмана, у судьбы.

Нужно просто замылить Лёве глаза. Сделать вид, что я действительно пытаюсь что-то разнюхать. Сливать ему какую-то безобидную, ничего не значащую информацию, которую Вадим и так не особо скрывает. Пусть Гельдман и дальше думает, что я у него на крючке. А я буду тянуть время. День за днем. Неделя за неделей. Пока не буду уверена, что сердце моего Хентая принадлежит мне. Целиком и полностью.

Я откидываю голову на край ванной, закрываю глаза и позволяю себе насладиться первыми минутами облегчения. Это точно самый провальный план в моей жизни и самый бесконтрольный, потому что в нем от меня точно совсем ничего не зависит, но, может, в этом его прелесть? Все продуманные, которые я вынашивала месяцами, ни черта не сработали.