Швед

Сжал телефон в руке до хруста и злорадно оскалился.

– Отлично. Сейчас буду, – ответил я и бросил телефон на соседнее сиденье.

Развернул машину в другую сторону и направился в свой офис.

Пока мчусь, ярость нарастает во мне, и я сжимаю руль. Вспоминаю слова Яны, что этот мудак хотел сделать – продать её!

Добираюсь до офиса за полчаса.

Разместил его не в модной высотке, не в презентабельном деловом центре города. Наоборот, выбрал место проще – промышленная часть города.

Здесь, среди складов, производственных предприятий и гаражей разместился мой офис. Я выкупил всё здание когда-то бывшей кузнечной мастерской. Место отличное. Имеется и зал переговоров, и кабинет, и комната отдыха, бассейн и сауна. Но также есть и комната для допросов.

Хорошее место. Удачное.

Припарковал тачку и вошёл в здание.

Сразу прошёл в комнату допросов и, кивнув парням, спросил Данте:

– Это он?

Мой друг и верный товарищ хмыкнул.

– Он самый. Роман Геннадьевич Ржавый.

Парень сидел на стуле со связанными за спиной руками.

Рыжий, с длинным птичьим носом и неаккуратными патлами на голове; одет был в футболку, поверх неё пиджак не по размеру, и синие джинсы, облегающие худые ноги. Я рассмотрел его внимательно: худой, нескладный, некрасивый и кургузый, как ощипанная птица.

Да и парни немного внешность ему подправили. Нос сломан, губы разбиты. Неплохо.

Это был Роман Ржавый с детдома Яны. Тот, кто собирался сделать мерзость и устроить на горе мелкой свою судьбу.

Я подошёл и остановился в двух шагах от этого отброса и произнёс, едва сдерживая ярость:

– Добрый вечер, Роман.

Ржавый всё это время смотрел на меня и молчал.

Его взгляд бессмысленных глаз так и бегал. В глазах застыл тупой, животный ужас.

Парень был жалок, он, то бледнел, то краснел и дрожал.

– К… кто вы? – сорвался шелест с его разбитых губ.

Я усмехнулся и посмотрел на своих парней.

– Ребята, оставьте нас для приватной беседы.

Парни понятливо оскалились и ушли.

Остались я, Данте и наш гость – Ржавый.

Данте достал из холодильника банку холодного пива, развалился на диване и открыл крышку. Шипящий звук напитка наполнил помещение.

Я обошёл Ржавого по кругу, остановился снова напротив и задал вопрос:

– Ты сделал очень дурной поступок. Обидел одну девушку. По твоей вине она оказалась на грани жизни и смерти. Как считаешь, какое наказание ты заслужил?

Он вскидывает голову и широко раскрытыми глазами смотрит на меня в недоумении.

– Я… я… я никого не обижал. Клянусь вам, – прохрипел он, трясясь как заяц. Какой же он жалкий тип.

– Яна Майская, – произнёс я резко. – Это имя тебе знакомо, верно?

– Янка? – выдохнул он. В его глазах просветлело, и он вдруг успокоился. Хмыкнул. – Яна – моя девка. Она мне задолжала. А вы… вы знаете, что по долгам всегда нужно платить.