Швед

Мне хочется сейчас одного – трогать её, исследовать мягкое стройное тело и сделать то, что представил в тот самый момент, как её очаровательная попка и киска оказались перед моим лицом.

Я чёртов развратный ублюдок.

* * *

РЖАВЫЙ

«Почему меня избили? Зачем? За что? И когда всё это кончится?» – думал я, глядя на маячившиеся перед моими глазами тени. Сознание мутилось, и память давала сбои. В какой-то миг я потерял счёт времени и забыл, что случилось, за что меня избили…

Кто-то склонился надо мной.

– Мы сохранили тебе жизнь, Ржавый. Цени это.

И я вспоминаю.

Это Данте. Шестёрка Шведа. Урод!

– За нашу щедрость, ты становишься нашим должником. Должником Шведа, – шипит в моё разбитое лицо проклятый ублюдок Данте. Он хлопнул меня щеке и отошёл.

С моих окровавленных и распухших губ срывается скулёж. Я участвовал в драках, бывало, что меня избивали и ломали кости, но никогда в жизни я не испытывал подобной дикой боли.

Боль в избитом теле становится всё мучительнее. Сознание то меркнет, то вновь возвращается, в глазах прыгают красные круги.

А всё из-за сучки Янки. Тварь, тварь, тварь!

Потом меня подхватывают руки мудаков, что избили меня до полусмерти и волокут точно мешок дерьма к тачке.

Забрасывают в багажник, и я снова стону от вспышек боли. Сломанные рёбра, отбитые органы, порванные мышцы и сухожилия, словно сирены воют от причинённых им страданий.

Меня куда-то везут. Сколько проходит времени – не знаю. В какой-то миг отключаюсь и пробуждаюсь, когда тачка резко тормозит и моё тело ударяется о твёрдую стену машины.

Снова вспышка боли и с губ срывается хриплый крик, но обрывается из-за кровавой пены.

Багажник открывается, и меня вытаскивают наружу, бросают себе под ноги, и я сжимаюсь, плотно как могу, закрываю опухшие глаза, но меня никто не пинает, не крошит мои несчастные рёбра.

И снова ненавистный голос говорит:

– Повторяю, Ржавый – цени нашу щедрость. Попытаешься хоть что-то сделать девчонке: сам или через третьих лиц… Лично выпотрошу и скормлю псам.

В мою сломанную руку и отшибленную ладонь вкладывают телефон.

– Вызовешь себе помощь.

Смешок и здоровый мудак басит:

– Позвонишь ментам – менты тебе добавят увечий.

– Не позвонит, – хмыкает Данте. – Ржавый замаран по уши. Его примут как родного за нехорошие делишки, верно говорю?

Мне хочется орать, хочется вцепиться зубами в глотки этих мразей и выдрать им горло, хочется видеть, как из их глаз будет уходить жизнь.

Никогда я не испытывал столь жгучей ненависти. Ненавижу.

НЕНАВИЖУ!

Данте, эти два мудилы – Стас и Егор. Швед. И конечно, Янка.

Я запомнил.

Я отомщу.

Должник, значит?

Роман Ржавый долги всегда возвращает.