Швед

Снимает куртку и потом пугающе спокойно, сухо и при этом как-то резко спрашивает:

– И кто это только что был, Яна? Твой друг?

От его тихого, но пугающего голоса я запутываюсь в собственных ногах и чуть не падаю. Представляете, как он меня напугал?

– Ты чего? – шепчу, обалдевшая от тона и вопроса. – Какой друг? Это же учитель математики. Ты же сам нанял мне учителей.

Швед идёт на меня – медленно, опасно. Стягивает через голову футболку, швыряет её в сторону и столько ярости в его движениях, что я невольно отступаю и упираюсь в стену.

Швед ставит руки по сторонам от меня и нависает мрачной, злой горой. В глазах – тьма и тихая, но жуткая ярость.

– Я нанял Тополева. Он и набрал для тебя учителей, – говорит он злым и ледяным голосом. – Но он ни слова мне не сказал про мальчишку, что будет тебя учить!

– А я тут причём? – втягиваю голову в плечи и чувствую себя предательницей, хотя ничего не сделала.

Швед резко отходит от меня, но смотрит настороженно и с подозрением.

Меня этот взгляд пугает и обижает.

Неужели он мне не верит?

Мужчина достаёт телефон и кому-то звонит.

Я стою, пытаюсь срастись со стеной и ни шиша не понимаю.

Эта его холодность и едва сдерживаемое спокойствие действуют на меня так, как если бы мне сейчас к виску приставили дуло. Меня трясёт, и сердце бьётся часто-часто.

– Тополев, это Швед. Объясни-ка мне, какого хрена к моей подопечной приваливает математик с внешностью пидора? Из твоего списка, что я утвердил, не было мужчин, младше пятидесяти!

Ой, блииин! Неужели этот математик был и не математик?

Швед хмурится и сжимает руку в кулак, а телефон в его руке и вовсе скрипит, вот-вот он его раздавит.

– Что значит, это замена? Ты не утвердил его со мной! – рычит он в трубку.

Мне хочется стать невидимкой, а лучше рассыпаться на атомы и на время исчезнуть, пока гнев Шведа не пройдёт.

– Лучший? Как подобный типок может быть лучшим?!

Швед отнимает телефон от уха, смотрит на меня и спрашивает:

– Этот слизняк тебе понравился? Он хорошо тебе всё объяснил?

Я отрываю язык от нёба и произношу:

– Он мне понравился, как куча говна на завтрак. Такой же мерзкий. И ни черта я не поняла, что он объяснял.

Швед вдруг довольно улыбается и снова говорит в трубку:

– Чтоб больше я его не видел. И никаких больше замен, понял? Вот и договорились.

Он подходит ко мне, берёт за подбородок и смотрит внимательно и тяжело.

А я до сих пор в лёгком шоке.

Это что было?

Ревность?

– Извини, если напугал, – произносит он мягко.

Его голос, словно подстёгивает, перемыкает во мне.

В груди рождается и моментально разрастается клубок злости, обиды, непонимания.

Почему так? Почему так мерзко? Откуда эти чувства? И почему не получается убедить себя в том, что всё хорошо?

Отбиваю руку Шведа, потом отталкиваю его и убегаю в ванную.