Злодейский путь!.. Том 3 и Том 4 (СИ)

Вряд ли можно было полагать, что они настолько увеличили свой навык скрытности, что он более не способен их заметить, так что куда вероятнее то, что они отправились спать в свои кроватки. Шен подумал, что следует сказать ученикам, чтобы они не таскались за ним постоянно и больше времени уделили своим тренировкам.

Муан никуда не ушел из комнаты Шена, он так и стоял там до глубокого вечера, в ожидании, когда тот вернется. Он не знал, что собирается говорить, совершенно не определился с этим. Может, нужно извиниться? Не совсем понятно, за что, но лучше ведь извиниться, не так ли?

Когда Шен, наконец, открыл дверь и вошел в комнату, у Муана сердце екнуло и он вдруг осознал, как нелепо выглядит, ожидая здесь в темноте.

Шен, однако, увидев его, не выказал и намека на свое обычное ехидство или ерничанье.

— Ты искал меня?

Муан мысленно вздохнул с облегчением, осознавая, что хозяин Проклятого пика не предполагает, что после их предыдущего разговора он все это время стоял здесь истуканом.

Старейшина пика Славы еще не успел ничего ответить, а Шен уже продолжил:

— Я хотел принести свои извинения. Кажется, я повел себя излишне эмоционально… Просто, на меня и так тут много чего навалилось, и кроме этого, я разозлился, что ты опять решил все, не посоветовавшись со мной.

 — Шен взял небольшую паузу, а затем продолжил. — Но в итоге мы бы вряд ли пришли к другому решению… Так что извиняюсь за свою вспыльчивость.

Муан непонимающе смотрел на него.

— А, — тихо протянул он, — так вот почему ты разозлился. Я не так понял.

— Что ж, раз мы все решили…

— Шен.

«Ты чувствовал вовсе не злость, а боль. Я не мог ошибиться, я точно уверен». Муан вперился в него глазами, будто в надежде, что тот прочитает его мысли.

Потому что… Потому что он не знает, что произнести вслух! Если бы он только знал трактовку своим эмоциям, отдавал отчет собственным ощущениям. Но рядом с этим человеком Муан чувствовал свою беспомощность в слаженном изложении мыслей, неумение подобрать слова. И чем длительнее было молчание — тем сложнее становилось вообще хоть что-то сказать.

— Ты в порядке?

Шен скривил губы в кривой усмешке. Он, наконец, прошел вглубь комнаты и принялся зажигать свечи."

"— Я не знаю, — произнес он, когда комната озарилась трепещущим желтым светом.

 — Как считаешь? Твои волшебные пилюли подействовали? Теперь я могу умереть, не утянув тебя за собой?

Муан молчал. Он хотел было сказать: «Я никогда не боялся, что ты утянешь меня за собой!», но вовремя осознал, что это была бы ложь. Он не раз и не два размышлял об их связи и ее последствиях, ненавидел беспечность Шена и свою вынужденную зависимость. Он поддался давлению Эры как раз по этой причине.

— Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь.

Шен снова усмехнулся.

— Вот так просто.