Сильнее страха

 — С каких позиций рассматриваете вы, работники милиции, такое явление, как преступность?

— Преступление — категория социальная… — начинает Карцев, но Татьяна Александровна живо перебивает его:

— Все ясно! Шизофреник или кретин для вас, значит…

— Совсем не значит, — энергично вступает в разговор Стрельцов. — Для меня, во всяком случае, это ничего еще не значит. Я не верю ни в какие врожденные полезные или отрицательные задатки, ни в какие «гены преступности». Главную причину преступности я вижу в микросоциальной среде, говоря ученым языком. А попросту — в ближайшем окружении.

Иногда — в семье, чаще — в друзьях-приятелях.

— Это в условиях нашего-то социалистического общества? — иронически усмехается Татьяна Александровна.

— Потому я и употребил слово не «социальная», а «микросоциальная» среда, — уточняет Стрельцов. — Бывший наводчик Козыря Петр Жуков — типичный «продукт» такой среды.

— И никакой биологии? — спрашивает Карцев..

— Я признаю и биопсихологические особенности личности, но лишь как вторичные. Приведу для примера того же Жукова, у которого явно слабая воля, в детстве страдал, наверно, ночными страхами.

А как бы это проявилось, воспитывайся он в нормальной среде? Товарищи, наверное, легко уговорили бы его заниматься, ну, скажем, водным спортом, тогда как душа парня к этому не лежала, да и способности могли быть к другому. А так как он рос в семье алкоголика-отца, а потом подпал под влияние такой «демонической» личности, как Козырь, то…

— А я все-таки убеждена, — перебивает его Татьяна Александровна, — что биопсихологические особенности личности недооцениваются. Мне попались как-то результаты обследования преступного мира Москвы в двадцатых годах.

Тридцать процентов обследованных оказались психопатами, а у восьмидесяти процентов обнаружились наследственные отягощения.

— Но ведь это когда было! — замечает Карцев.

— Согласна с вами, давно. Но, к сожалению, и теперь у несовершеннолетних, состоящих на учете в детских комнатах милиции, имеются, как мы, медики, говорим, болезненные проявления со стороны психики. А наши криминологи, к сожалению, недооценивают этого.

— Насколько мне известно, — возражает Стрельцов, — во Всесоюзном институте по изучению причин преступности создается, а может быть уже и создана, психологическая лаборатория…

— А нужно бы еще и отдел биологических исследований для изучения генетических, антропологических, физиологических, биохимических и иных особенностей преступников.

Разве ты не согласен с этим?

— Соглашусь с тобой, но только в том случае, если таким исследованиям будут подвергаться лишь рецидивисты.

В оживленной беседе на волнующую всех тему незаметно летит время.