Сильнее страха

И ты не хмурься, пожалуйста, честное слово, не хотел тебя обидеть.

— Ну ладно! — примирительно машет рукой Алехин. — Давай, лучше поговорим, как их на чистую воду вывести. Или ты в самом деле считаешь, что тебя уже больше все это не касается?

— Я ведь решил с этой фабрики уйти не потому только, что там жулики, — смущенно отвечает Анатолий. — Мне там вообще неинтересно…

— Ну, а если мы, то есть работники милиции, попросим тебя, как честного человека, как комсомольца, не уходить пока что оттуда и помочь нам разоблачить хищников?

Алехин испытующе смотрит в глаза Анатолия, и Тихонов не выдерживает его взгляда.

— А что же я могу еще сделать? Они ведь меня ни к чему такому не подпускают… — спрашивает он, нервно комкая в руках какую-то бумажку.

— Мы тебе подскажем, что нужно будет сделать, ты только не торопись уходить оттуда, — просит его Алехин. — На кого же нам полагаться тогда, как не на таких парней, как ты?

— А на меня, значит, можно положиться? — спрашивает заметно польщенный Тихонов.

— Так ты согласен? — порывисто протягивает ему руку Евгений, почувствовав, что теперь надо действовать как можно решительнее.

— Ладно уж, — с невольным вздохам соглашается Тихонов и крепко жмет протянутую руку Евгения. — Говори, что делать.

— Это ты узнаешь в свое время. Тебя найдет наш оперативный уполномоченный и скажет все, что нужно. Ты же пока и виду не подавай, что чем-то недоволен. Ну, и о разговоре нашем — никому ни слова.

— Ладно, не маленький.

Домой Евгений возвращается в хорошем настроении, однако очень скоро оно начинает портиться. Это часто теперь случается с ним по вечерам, как только вспоминает он последнюю свою встречу с Верой. В невеселых размышлениях проводит он почти весь вечер и, чтобы хоть немного рассеяться, собирается пойти в кино.

Но тут раздается телефонный звонок.

Едва слышит он первые звуки голоса, как тотчас же узнает Веру, и все его существо будто пронизывает электрическим током. Он теряется почему-то и не может выговорить ни слова…

— Что же вы молчите, Женя, — удивляется Вера. — Или не рады моему звонку?

Хотя чувствуется, что Вера говорит это в шутку, голос ее невеселый какой-то. Это тревожит Евгения, и он мгновенно обретает дар речи.

— Ну, что вы, Вера! Вы и представить даже не можете, как я рад! Мне ведь казалось, что вы очень обиделись на меня в прошлый раз…

— А мне-то думалось, что вас обидела я! — смеется Вера.

 — Специально поэтому решила позвонить вам и извиниться. Поздновато, правда, но лучше уж поздно, чем никогда.

Евгений тоже хочет ответить ей какой-нибудь шуткой, но вместо этого опять повторяет:

— Ну что вы, Вера!..

И ему самому становятся противными и голос свой и эта дурацкая растерянность. А Вера, не давая ему опомниться, продолжает:

— Хандра моя не прошла еще.