Сидни Шелдон. Сорвать маску-2, или Молчание вдовы

Пожалуй, пора прикинуть, как именно разбить средства, которые он ежегодно выделял на благотворительность. Борьба с новым наркотиком вполне отвечала его запросам. Фотографии погибших произвели на Родригеса гнетущее впечатление. Наверняка статья в «Тайм» наделает много шума. Вложения Луиса снова принесут ему славу щедрого и неравнодушного человека. Возможно, его отметят в Вашингтоне и в администрации Майкла Маркса. К тому же красивый жест впечатлит бывшую жену.

«Просто удивительно, что все в этом мире постоянно начинается и заканчивается ей».

Глава 24

Мик Джонсон чесал подбородок до тех пор, пока он не стал красным и воспаленным.

Зуд начался, едва детектив выбрался из машины у дома Трейвона Реймондса на Денкер-авеню, словно у Мика была аллергия на этот чертов район. Вестмонт… Что за дыра? Улицы, на которых черный парень провел свою короткую жизнь, были средоточием человеческих пороков и слабостей. Здесь творилось насилие, покупались и продавались наркотики, давались взятки и рос страх.

Многие люди считали Мика Джонсона расистом. Раньше его возмущало такое мнение, однако со временем он и сам привык думать о себе так же.

Двое его близких друзей, включая бывшего напарника Дейва Малоне, погибли от рук этих чертовых толкал – черных малолетних парней, в которых не было ни грамма человечности. Оба убийства произошли в Вестмонте, при свете дня, и – вот уж сюрприз! – не нашлось ни единого свидетеля. Одни черные отморозки убивали, другие знали об этом, но молчали.

Только сопливые либералы вроде Дугласа и Никки Робертс могли надеяться, что сумеют спасти эти заблудшие души. Они верили в равные возможности для белых и афроамериканцев, считали, что каждый заслуживает шанс, создавали реабилитационные клиники и жертвовали деньги в идиотские фонды.

Мик Джонсон знал, что на этих чертовых улицах шла война и черные парни держали в руках оружие, а вовсе не белые флаги. Дейв Малоне истек кровью и умер, пока в этот поганый район приехала «скорая», и ни один черный говнюк не оказал ему помощь."

"Джонсон замолотил кулаком в дверь дома Реймондсов.

– Открывайте! – проревел он, его толстое тело заколыхалось. – Открывайте, черт вас дери, это полиция!

– Иду, иду, – раздался слабый женский голос.

– Быстрей, – потребовал Джонсон.

Припарковав старенький «ниссан» в неприметном переулке напротив дома Реймондсов, Дерек Уильямс распластался в кресле и принялся наблюдать за действиями Джонсона. Агрессивный настрой толстого копа чувствовался даже на расстоянии. Со слов Никки Робертс Дерек составил некоторое мнение о детективе Джонсоне, и, похоже, клиентка не преувеличивала. Единственная вина несчастных женщин, в чей дом вошел Джонсон, состояла в том, что их кожа была неугодного ему цвета.